В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
Вопреки тому, что было в прошлом, я не в подвале и не прикована к стене цепями, — я замялась, но продолжила: — Я тоже уже стараюсь про многое плохое не думать и, возможно, мы сможем вернуть по крайней мере подобие прошлых отношений. Хотя бы потому, что у нас общий ребенок, но все это будет возможно только если мы будем держать четкую грань и ты прекратишь пытаться поиметь меня. В таком случае, ни о каких нормальных отношениях нельзя будет даже думать. Я не стану с тобой спать, но продолжу тебя ненавидеть и уже ничего хорошего не будет.
Я замолчала и переступила с ноги на ногу. Пальцами неловко сжала низ сарафана и потянула его вниз, стараясь не думать о том, что на краю кровати сейчас лежали мои порванные трусики.
— Почему?
— Что «почему»? — я подняла взгляд и посмотрела на Дамиана. Сейчас не смогла понять его эмоций, но ощутила, что взгляд серых глаз был слишком тяжелым.
— Чем же я тебя так сильно не устраиваю? — он положил ладони в карманы брюк.
Атмосфера в комнате стала слишком давящей и мне невольно захотелось поежиться.
— Ты меня пугаешь. Ты человек жестокий и на моих глазах совершал ужасные вещи, — я замолчала и, пытаясь переосмыслить все, что происходило у меня в голове, прошептала: — Хотя, дело не только в этом. Наверное, это трудно объяснить, ведь между нами вообще все не так просто. Например, я была в шоке, когда ты сказал, что на самом деле между нами нет кровной связи и ты мне не брат, после чего поцеловал меня…
— Да, хватило пары поцелуев, чтобы ты на два года уехала в другую страну, — в голосе ирония и жесткость.
— О чем ты? Разве у меня тогда был выбор? Люди папы схватили меня и потащили в машину, а потом почти сразу в аэропорт, — я фыркнула. Для меня та ситуация до сих пор была ненавистной. — Конечно, то, что ты меня поцеловал…
— Что сделали люди твоего отца? — Дамиан перебил меня и сразу приподнял брови, сводя их. В его глазах полыхнули бесы.
— То, что я сказала.
— Почему ты не рассказала мне об этом? — Дамиан подошел ближе и, кажется, хотел ладонью прикоснуться к моему лицу, но я сделала резкий шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
— Потому, что когда мы с тобой в следующий раз разговаривали, ты сказал, что я никто.
— Мила…
— Но, знаешь, я рада, что папа тогда заставил меня уехать и больше не давал вернуться, — я качнула головой. — Ты меня загнал в угол своим признанием.
