В теплую идиллическую вечера на набережную заходили жители города, но только не я. Солнце безжалостно светило, создавая духоту, когда мое сердце стучало так же сильно как и жара вокруг. Я взяла с собой коляску, чтобы отвести своего спящего сына на прогулку по набережной перед закатом, где я надеялась найти то уединение, что мне требовалось в этот знойный день....
Учитывая те увечья, которые так же имелись на лице, картина была совершенно неприглядной. Я смотрела на Дамиана и чувствовала, как сердце ныло, трещало и разрывалось на части. Что же я натворила?
Я потянулась к нему и опять обняла, лбом уткнувшись в торс. Пыталась скрыть взгляд, ведь понимала, что Дамиану он не понравится. Он бы точно не хотел, чтобы я смотрела на него именно так.
— Извини, — прошептала. — Намеренно я никогда бы не сделала такое с тобой.
— Прекрати, Мила — Дамиан, наверное, все же что-то почувствовал в моем голосе.
— Но…
— Это не мешает мне жить.
Я чувствовала, что он говорил правду. Ему плевать на шрамы, но я все равно ощущала острое сожаление, которое болезненно стиснуло сознание. Вот только, уродливым я Дамиана не считала. Даже несмотря на увечья, совершенно никакого отторжения у меня не было.
Подняв голову, я поцеловала его, а потом положила ладонь на плечо Дамиана, пальцами касаясь шрамов. Вот только, он почти сразу убрал мою руку и, наклонившись, поцеловал шею.
Нечто подобное казалось моим личным затмением, ведь на сознание наплывала темнота и тут же наступало помутнение, после которого по телу проходили разряды тока — сначала маленькие, но, чем ближе они подбегали к шее, или к низу живота, тем сильнее становились. Вспыхивали там и возгорались, а я ерзала и с силой цеплялась за край тумбочки, на которой сейчас сидела.
— Дамиан… — простонала его имя и, повинуясь рукам парня, немного откинулась назад, уже теперь упираясь руками в твердую поверхность позади себя, а Дамиан поцелуями спустился ниже. Оставил легкий укус на плече и, сжимая мои волосы, провел языком по ключице, после чего губами коснулся груди.
Я сразу зашипела и сжалась. Слишком острым и до безумия приятным было это прикосновение, а, когда Дамиан прикусил сосок, после чего обвел его языком, я вовсе забилась будто в лихорадке.
— Подожди. Дамиан, пожалуйста, остановись, — слишком прерывисто и еле слышно. — Что будет потом? Я не хочу просто секса, после которого я опять буду видеть рядом с тобой всяких шлюх.
