Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Я решил, что бабульке можно рассказать даже больше, чем я первоначально собирался.
Комната старушки оказалась столь же тщательно ухожена, как и она сама. Нигде ни пылинки. Тщательно промытые окна. Старая мебель. Множество книг. Всюду салфеточки, сувенирные статуэтки, а на стенах и на полках бесчисленные фотографии – от снятых в начале века (на плотном картоне) до сегодняшних, недолговечных кодаковских и полароидных."
"Центральное место в экспозиции занимали два снимка: на одном, сильно увеличенном, легко угадывалась она сама, бабулечка, – только лет на шестьдесят моложе.
– Итак, чему обязана? – спросила старушка, усевшись на стул и жестом усадив меня в кресло.
– Видите ли, Татьяна Дмитриевна, – осторожно начал я, – в квартире над вами проживают некие кавказцы…
– Да-да, – перебила она меня. – Давно, уже более полугода. Но ведут они себя, надо отдать им должное, вполне пристойно.
– Пусть это останется между нами, – продолжил я, – но у нас имеются основания подозревать их в совершении тяжкого преступления.
– Вот как!.. – воскликнула бабушка. – Что же, мой Саша сказал бы по такому случаю: «В тихом омуте черти водятся».
– Тайна – для всех, но не для вас. Они похитили человека. Юношу восемнадцати лет. И требуют за него выкуп.
– Какая мерзость! – воскликнула бабуленька. – И этот юноша находится там? Наверху? Надо мною?!
– Есть основания полагать, что да.
– Так почему вы не выручаете его?! Или это только по телевидению показывают: учения, группа захвата, раз-два! Одни высаживают дверь, другие на веревках запрыгивают в окно! И все заложники на свободе – а все бандиты лежат! Валяются, уткнувшись, извините за грубое слово, мордами в пол!
– Мы выручим этого юношу, – твердо сказал я, улыбнувшись про себя горячности старушки.
