Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Нарим встал с корточек, подошел к нему:
– Здравствуй.
– Здравствуй, брат.
Они обнялись.
– Спасибо, что вытащил меня, – сказал Эльшад.
– О чем ты говоришь! Как я могу допустить, чтобы мой брат в тюрьме сидел!
– Я очень благодарен тебе, брат, и великому хакану, и всей общине.
– Пойдем, брат, я тебя домой отвезу.
– Большая честь для меня.
Они вышли на яркую Новослободскую улицу и подошли к неприметной «шестерке» с ржавыми подпалинами. За рулем машины сидел хозарин. Сзади – еще один.
– Где твой «Брабус», брат? – осмелился спросить Эльшад.
– Если к тюрьме на «Брабусе» приезжать, – ухмыльнулся Черный, – значит, больше за тебя платить пришлось бы.
Эльшад не решился узнать, сколько хозарская община заплатила за его освобождение. Да Черный и не сказал бы ему. Но сам Черный, конечно, знал точную сумму: десять тысяч долларов за освобождение Эльшада под подписку о невыезде. Не считая, конечно, тех денег, что хозарская община ежемесячно платила русским судейским, прокурорским, адвокатским и милицейским людям.
– Садись вперед, брат, – сказал Черный.
– Большая честь для меня, – пробормотал Эльшадик. Открыл переднюю дверцу и сел рядом с водителем.
Нарим Каримов устроился сзади. Рядом с ним сидел еще один хозарин. Водитель и второй хозарин почтительно поздоровались с Эльшадом.
«Шестерка» резко взяла с места и, рванув поперек дороги, поперек всех пяти полос Новослободской улицы, пошла на разворот.
Эльшада арестовали за незаконное хранение наркотиков в особо крупном размере.
Ржавая «шестерка» проехала по Савеловской эстакаде и вышла на Бутырскую улицу. В салоне все молчали. Тудун Черный не говорил, а остальные хозары не решались прервать его молчание.
«Эльшад слишком много знает. А именно: как в столицу идут наркотики по «южному пути», – думал Черный.
