Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Двигалась она медленно и неуверенно – совсем не по-московски. Павел периодически отрывался от руля и прикладывал к малиново-синей ссадине на лбу мокрый платок. Другой платок, на его затылке, держала Катя – она сидела рядом. Катя то и дело тревожно поглядывала на Пашу. Наконец предложила:
– Пашунь, давай я поведу, а?
– Отставить разговорчики, – с вымученной бравадой отвечал Паша.
Спасенный Ленчик, помещавшийся вместе с Дашей на заднем сиденье, пропищал:
– Я тоже могу повести, дядь Паш…
В этот момент «восьмерку» подрезал и унесся вдаль черный джип.
– Ну уж нет, только не ты, – отрезала Дарья. И добавила: – Давай, я поеду.
– Спокуха, девочки, – сморщился Павел. – Не трещите. И так голова раскалывается."
"Все замолчали. Ленчик крутил по сторонам головой. Все обыденные вещи, окружавшие их: неяркое закатное московское солнце, автобусы, столпотворение «КамАЗов» у тротуаров, красиво одетые пешеходы, палатки мороженого, белые уступы многоэтажек – все казалось ему в диковинку. Кажется, он и сам не мог поверить в то, что свободен.
Они проехали светофор, где девять дней назад Ленчика протаранил «Брабус», – то самое место, где началась эта история. Паша наконец нарушил несколько тягостное молчание. Разогнавшись от перекрестка, он похлопал по обнаженному практически по самое некуда бедру Кати и заявил:
– А тебе идет этот прикид.
– Хочешь сказать: мне идет быть проституткой? – окрысилась Катя.
– Вполне. Ты в нем не такая строгая, как обычно.
– Хам.
– Должен констатировать, что вы свои роли, сестренки, сыграли прекрасно. Джулия Робертс обрыдалась от зависти в своем Голливуде.
– Да, тетя Катя, – Ленчик подал голос с заднего сиденья, – вам действительно очень к лицу и сапоги, и мини-юбка. Все бы доценты такими были.
– Еще одно хамло, – констатировала Катя. – Чему ты учишь ребенка, Синичкин?
– Мамуля, – спросил между тем юноша Дашу, – а что за русский мужик пришел в хозарскую квартиру?
– Это долгая история, – ответила Даша.
– Но я-то, наверное, могу знать!
– Ох, герой… Это Малыш.
– Малыш? Что еще за фрукт?
– Один мой знакомый. Новый.
– Ты тут без меня, я смотрю, времени зря не теряла!..
– Да уж, да уж… – криво усмехнулась Даша.
– Малыш, – откликнулся с переднего сиденья Павел, – это погоняло Малыгина Петра Андреевича. Одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года рождения, ранее дважды судимого по нетяжелым статьям.
