Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Лидер объединенной преступной группировки «воронцовские».
– Супер! – восхитился Ленчик. – И ты, мамуль, с ним знакома?
– Представь себе, – ответила Даша, глядя в сторону.
– Маманя, ты крута.
– Ты сам, парень, – продолжил Паша, – дал нам наводку на этого Малыша. Помнишь, ты тогда скачал с Интернета данные по хозарским?.. В том же файле говорилось, что воронцовские хозар терпеть не могут… Вот они их и не потерпели. Я надеюсь: не потерпели…
– Но все-таки раньше, – спросила Катя, походя сбрасывая Пашину руку со своего бедра, – между хозарами и воронцовскими существовало нечто вроде нейтралитета… Или я не права?
– Права, Катерина, права, – вздохнул Павел.
– Тогда с чего они вдруг начали войну?
– Кто знает? – молвил Паша.
– А-а, так это – твоя работа!.. – воскликнула Катя. – Ну-ка, Синичкин, выкладывай!..
В сей момент они подрулили к подъезду Даши. Печально стояла раздолбанная Ленчикова «девятка». Павел стал парковаться между нею и «Газелью».
– Смотрите, дядя Паша, «девятку» мою не заденьте, – пискнул с заднего сиденья Ленька.
– Молчи уж, «Макларен-Мерседес», – огрызнулась Екатерина Сергеевна.
Павел припарковался, сказал:
– Как говорит господин Малыгин, «с вещами – на выход».
Семейка покинула «восьмерку» и потянулась к Дашиному подъезду. У соседки тети Зины, следовавшей с рынка с грузом огурцов, челюсть отвисла при виде неформальной (мягко говоря) одежды и лицевой раскраски дам.
– Здрастье, Зинаида Евграфовна, – хором произнесли Ленька и Даша, Катя и Павел. Гордо проследовали мимо соседки – та аж очумело опустила сумки на землю.
В лифте, испещренном дурацкими граффити, Катя строго спросила:
– Все-таки, Павел, почему поссорились хозары и воронцовские?
– Доценту Лингвистической академии, кандидату филологических наук не нужны подобные знания.
– Паша! – прикрикнула Екатерина.
– Теть Кать, – влез Ленчик, – неужели вы не знаете, что мужчину после трудового дня сперва надо как следует накормить, а потом уже расспрашивать о делах?
– Молчи, сопля.
Лифт вознес их до восьмого этажа, семейка отворила дверь квартиры, и здесь, в родном жилище, с них словно свалилась часть того непомерного груза, что лежал на всех последние дни. Даша немедленно заключила Леньку в объятия. Гладила его по спине и плакала. Невозможно было вырваться из ее рук.
– Пойдем. – Паша увлек Катю на кухню.
