Автор
Сафин поднял глаза и встретился взглядом со злорадной хозяйкой девушки в кожанке. Он предложил условную цену, и девушка издала глухой свист. Вдали за окном пылали огни городских фонарей, но здесь царил тихий мрак. Эти ночи неизменно наполнялись безумием и неземной тревогой, как будто весь мир ушел в тень....
Светлые волосы, открытый взгляд, достаточно мужественный, но все еще уставший. Мне надо было влюбиться в него, маме бы он понравился.
Отличный парень, сильный, надежный, но… есть одно очень важное «но». Я, вопреки здравому смыслу, люблю того, кто недостоин любви.
— Я хочу, чтоб ты была рядом, хочу заботиться о тебе. Он так не сможет, он только сломает тебя.
Такая горькая правда, но так оно и есть.
Глава 36. Сафин
— Что значит, я не могу ее видеть? Ты, блять, Валера совсем прихуел?
— Данила, выбирай выражения.
— Как? Как иначе? Врежешь мне? Или найдешь повод посадить еще так на пару годков?
Мы в квартире у Михаила Робертовича, старик не вмешивается в наш разговор, который еще немного — и дойдет до мордобоя. А у меня так и чешутся руки начистить этому напыщенному и наглому менту рыло. Строил из себя такого интеллигента, пел красиво, в очках ходил, а как все практически завершилось, так меня же не пускает к моей жене.
— Не говори ерунды.
— Где она? Я тебя спрашиваю, где моя жена?
— Фиктивная жена. Ваш брак расторгнет любой суд.
— Ты что несешь? Я не понял, ты к ней яйца катаешь?
А вот тут я не сдержался, резкий выпад, удар, кисть ломит болью, как и простреленное правое плечо, в котором эта боль отдается. Из груди вырывается рык, чувствую, как намокли кровью бинты. Но голова Валеры откидывается назад, он шатается, чуть не падает, но удерживает равновесие.
Смотрит зло, я готов к удару, ставлю блок.
— Мальчики, успокойтесь!
— Ну, Саф, сам напросился.
Валера слизывает кровь с разбитой губы, не успеваю увернуться от его кулака, мне прилетает точно в левую скулу, в голове шум. Ударяюсь спиной о сервант, звенит посуда, что-то падает.
— Тебе сказали, что Влада не хочет тебя видеть! Не хочет! Она вообще ничего не хочет, что связано с тобой.
А вот это удар, словами — и это больнее, чем было только что. Под дых, прямо в солнечное сплетение, и уже не кровь пропитывает повязку, а мне кажется, что кислота. Она разъедает до костей, и от этого нет спасения.
— Ты сам от нее отказался. Тебе напомнить, как это было?
— Заткнись, сука! Заткнись!
— Саф, ты получил что хотел — свободу и деньги, все наказаны, кара свершилась. Даже по документам все теперь твое, без судов.
