Дань псам, первая книга в трилогии от знаменитого автора Стивена Эрикса, тонко рассказывает о семейных тайнах и неслыханных подвигах. Атмосфера книги наполняется мрачной красотой и глубоким внутренним миру героя, вызывающая непрерывный интерес к дальнейшим приключениям в новом томе....
– Полностью согласна, Спиннок Дюрав, и потому еще раз благодарю тебя.
– Довольно благодарностей, умоляю. Иначе мне придется ответить, и ты потонешь в глубине моего несчастья.
Жрица улыбнулась.
– Не одевайся, Спин, пока я не уйду.
– Это тоже часть ритуала?
– Будь так, стала бы я просить?
Жрица ушла, и Спиннок стал одеваться, вспоминая с какой нежностью чистил свой клинок – как бы показывая оружию, что женщина, с которой он занимался любовью, есть лишь мимолетное увлечение, но сердце его, как и полагается воину, навсегда отдано мечу.
Воистину дурацкий ритуал, жалкая попытка придать смысл своим действиям. Увы, только за такие простые и бесполезные по сути своей привычки и могли держаться ныне тисте анди.
Снова одевшись, Спиннок вышел.
Его ждала игра. Задумчивый взгляд Провидомина, сидящего напротив; искусно вырезанные, но в общем-то бесполезные фигурки из дерева, рогов и кости на столе; безликие, ненужные игроки-партнеры.
Когда игра закончится и будут объявлены победители и проигравшие, Спиннок с Провидомином разделят кувшин, и Провидомин, может, снова разговорится о том, что его беспокоит – двусмысленностями и полунамеками конечно же, не напрямую.
И где тогда искать надежду?
Спиннок шел по сумрачным улицам в сторону таверны, размышляя, какую услугу оказать Провидомину.
Наконец слева показалась нужная дверь. Поверх отслаивающейся краски был выведен силуэт Великого кургана, а под ним – грубый отпечаток открытой ладони.
Где появлялись верующие, там же, неотвратимо, как плесень, возникали и жрецы.
Спиннок громко постучался.
Через мгновение дверь приоткрылась, в щели мелькнул чей-то глаз.
– Я желаю поговорить с ней, – сказал Спиннок.
Дверь со скрипом отворилась. В узком проходе стояла девочка в потертой тунике.
– Приветствую, в-владыка, – затараторила она, то и дело приседая в реверансах. – Жрица на втором этаже… уже поздно…
– Я не владыка.
