От деда прозвище пошло: острые мечи он делал, — ответил кузнец и взялся за молот.
Даниил наблюдал, как легко летал в руках кузнеца молот. А кузнец, оглянувшись, нет ли кого поблизости, подошел к Даниилу и спросил шепотом:
— А на какого врага пойдешь? Так мыслю, что на рогатых с крестами.
Даниил погрозил пальцем и сурово бросил:
— Не бойся, княже, старый Семен Острый никому не скажет. Только я так думаю: кого, как не этих супостатов, бить? Заковались они в железо и думают, что русская сила их не возьмет. Вон парень, мех у меня раздувает, он из Дрогичина бежал, отца его эти изверги замучили… — Семен помолчал немного, вздохнул. — Сначала руку отрубили, потом под копыта его бросили, а когда натешились, голову отрезали… Да будет счастье в бою и тебе, и всем твоим воинам!
Даниил ничего не ответил. «Вот тебе и не знает никто о походе!»
— Говорили про это в кузнице? С кем говорил?
— Что ты! Это я сам так мыслю, но никому не открывал свои догадки, — ответил кузнец.
— И не открывай, молчи. Рано еще об этом речь вести.
— Понимаю! — поклонился Семен. — Как велишь, так и сделаю. Только прошу: будешь в бою — посмотри, как мои секиры рубят.
Даниил приветливо простился с кузнецом.
…Выезжал Даниил во Владимирскую волость, проверял, как пешцы собираются. Мирослава погнал в Берестье, а Дмитрия — в Перемышль. Микуле велел:
— А ты следи, чтоб ни единое слово до немцев не долетело.
Даниил устал, осунулся за эти дни. Когда приезжал домой, Анна бросалась к нему:
— Ты хотя бы отдохнул, с детьми повидался!
— Отдохну, Анна, когда возвратимся из похода.
Дети ластились к нему. А тринадцатилетний Лев смотрел исподлобья, догадывался, что отец в дальний путь собирается, но боялся попросить, чтобы и его взял с собой. Девятилетний Роман тараторил без умолку:
— И нас, отец, в поход возьми! Чего мы возле мамы будем сидеть? У нас уже и мечи, и копья есть…
Уже три дня шло войско Даниила. Из Холма путь лежал на Угровск, а оттуда надо было дойти до Припяти, пока еще морозы стояли. Даниил торопился — могла наступить оттепель и помешать походу. А весна и впрямь пришла. Воины знали — идут на ятвягов — и сетовали на князя, что погнал их в такую пору. Но вдруг за Кобрином Даниил свернул влево, сотские метнулись к тысяцким.
— Не по той дороге идем, — приставал к Дмитрию сотский Богуслав.
— Оставь, Богуслав! Ты думаешь, что князь Данило не знает дороги?
— Да не туда же идем! На ятвягов надобно брать направо, а это на Дрогичин.
