Бенедикт разослал из Галича конных и пеших небольшими отрядами во все волости, а сам остался со своей охраной и стражей на стенах. Простился бы он с жизнью, если бы мост не успели поднять.
Теодосий, Людомир и Иванко еще накануне задумали попробовать в воскресенье проникнуть в крепость. Им помогла затея Бенедикта с католическими попами, которых он намеревался поставить в один день во всех церквах. Народ возмутился, и в Галиче вспыхнуло восстание.
Когда Бенедикта разбудили, он не мог подняться на ноги — вместе с легатом Генрихом, присланным Папой, они всю ночь пьянствовали и забавлялись с приветливыми молодицами. Наконец он понял, что случилось нечто ужасное, и, приказав надеть на себя кольчугу, помчался на стены. Укрывшись за заборолом, он в узенькое окошко увидел такое, от чего хмель сразу испарился и перестала болеть голова. Весь берег был запружен народом, такого большого сборища людей Бенедикт никогда еще не видел в Галиче — в обычные дни люди прятались от пришельцев. Бенедикт перешел к другому окошку: и слева и справа люди, люди, люди. Кричат, грозят в сторону крепости, дети бросают камни.
В бессильном бешенстве Бенедикт опустился на камень. За такие дела король не поблагодарит, строго спросит, почему допустил эту смуту. Да еще этот хвастливый мальчишка Коломан, «король Галицкий». Кто-то из Бенедиктовых недоброжелателей настраивал королевича против Бенедикта. Восьмилетний оболтус, высокий не по возрасту, каждый день надоедал Бенедикту, спрашивая, когда же привезут Саломею. «Я буду играть с ней, она моя жена», — хныкал маленький бездельник и угрожал Бенедикту пожаловаться королю.
«Если бы только узнать, кто это потешается, — сжимал в бессильном гневе кулаки Бенедикт, — я бы показал ему!» Хорошо еще, что Коломан сегодня никуда из крепости не выезжал, а то быть бы беде.
«Король будет кричать, — размышлял Бенедикт, — скажет: «Погнал войско на волости, а кто в Галиче остался?» Можно было бы и не посылать, но кто же сам дань повезет? Нужно копье к горлу приставить — только тогда эти русские послушают».
Неспокойно на душе у Бенедикта. «Король будет ругать, но это еще полбеды, а вот что Папа скажет? И принесла же нелегкая этого Генриха не ко времени! Он все Папе расскажет. Папа еще подумает, что я не способен держать этих русских в руках! Плохо вышло». Тревожные мысли не давали Бенедикту покоя. Он уже заранее беспокоился, что не получит награды, обещанной Папой. Казалось, уже совсем близко был мешочек, набитый папскими деньгами.
