Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
Как будто пытается выжечь след.
И сейчас, даже в этой тёплой домашней тишине — он не отпускает. Его взгляд сидит занозой. Тяжёлой. Жгущей. Въедливой.
Я вздрагиваю, когда папа спрашивает:
— Когда поедешь за платьем, Мадина? Это ведь особый случай.
Мама тоже смотрит. В глубине взгляда проскальзывает обеспокоенность, и я тут же ощущаю вспышку вины за то, что заставляю её волноваться.
— Эм-м, — откашливаюсь и опускаю глаза, — извини, пап, можешь повторить? Я что-то рассеяна. Кажется, топанатомия выжала меня по полной программе.
Всевышний, лгать родителям — ужасно! Но… я лучше себе язык вырву, чем расскажу о том, что на меня пялился нагло парень. Да и, к тому же, не так уж я и соврала. Топографическая анатомия и преподаватель по ней — это просто кара небесная, а не предмет.
— Ещё бы, — улыбается отец, — эту дисциплину и своего преподавателя, который и тебя учит, кстати, насколько я помню расписание твоих занятий, мне никогда не забыть. Тяжело было, да… Но это база, тут бесспорно. Это — то, что нужно знать.
— Спасибо, пап. Так… куда мне нужно выбрать платье?
— Нас пригласили на торжество. Пятьдесят лет со дня открытия большого республиканского госпиталя. В пятницу. Начальство будет, администрация города, всё серьёзно. Там будут многие из новых коллег. Хотят, чтобы мы «вернулись красиво». Политика, знаешь ли.
— А я? — спрашиваю автоматически. — Мне тоже туда нужно?
— Конечно, дочь, — отвечает отец, и они с мамой как-то быстро, будто невзначай, переглядываются.
От этой фамилии у меня дрожь бежит не только по спине, но и по ногам. Я даже непроизвольно дыхание задерживаю на мгновение.
— Он возглавлял министерство здравоохранения республики, ещё когда мы с твоим отцом лишь поступали в университет, — добавляет мама. — У него тоже вся семья в медицине.
— Мы с ним заочно знакомы, — кивает отец. — Говорят, талант. Молодой, но очень перспективный. Говорят, суров, даже слишком, но это семейное у них. И дело свое знает.
Я замираю. Чай в горле становится ледяным, колет острыми играми.
Нет. Только не он. Опять.
