Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
Но так же нормально и естественно уважать женщину, любить ее, беречь!
А не красть, словно барана, не запихивать в багажник! Никогда не прощу! И не смирюсь!
— Понравлюсь, — коротко давит тоном Байматов, не сводя с меня пристального взгляда, — переделаю.
— Интересно, как, — фыркаю я, — пока что вообще не стараешься.
— А как я должен стараться?
— Например, хотя бы поговорить со мной, прояснить ситуацию… Перед тем, как свататься."
"— Поговорить? — Байматов неожиданно встает, плавно, текуче, движется ко мне. Я лишь сильнее напрягаюсь, невольно подаюсь назад, прижимаясь спиной к холодному стеклу.
Наверно, мой испуг отражается на лице, потому что Байматов тормозит в паре метров, стоит, смотрит, засунув сжатые в кулаки руки в карманы. И вид у него очень взведенный. Глаза сверкают бешено.
— Поговорить? — повторяет он, — а как с тобой говорить, Мадина? Ты же шарахалась от меня так, словно чудище из сказки видела! Ни слова доброго, ни улыбки! Только холод и надменность!
— Ну так и зачем тебе такая? Которая зверя в тебе видит?
— Не знаю… — Данияр отворачивается первым, словно не выдерживает моего напряженного взгляда.
Мне удивительно, насколько растерянно звучит сейчас его голос.
И он, этот большой, сильный, жестокий и безжалостный зверь, почему-то сейчас не страх вызывает, а… жалость?
— Ты думаешь, я не пытался? — он говорит непонятно сейчас, словно не со мной, а сам с собой, смотрит в сторону, злится, ноздри раздуваются, — думаешь, я… Ай, пошло оно все!
Он делает шаг к груше и лупит ее раз, другой, третий…
Я смотрю, как раскачивается неповоротливая каменная туша, и невольно взгляд тормозит на вздувшихся в диком напряжении мускулах.
А Байматов не замечает! Он вымещает на груше свою злость, ярость, ненависть даже… Бессилие?
Я точно чего-то не понимаю, да?
Стук в дверь освобождает меня от необходимости комментировать происходящее.
На пороге появляется горничная с подносом.
Молча, не глядя ни на кого, проходит, быстро сервирует низкий столик в дальнем углу комнаты.
Так же молча уходит.
Наблюдаю за ней, не пытаясь позвать на помощь. Убеждаюсь лишний раз, что никакого у меня нет выхода отсюда. Кроме того, что расписал Байматов.
Но это мы еще посмотрим…
_________________________________________
Наши ребята разговаривать начали... Уже нормально))))
Вот вам еще чуть-чуть Даниярчика)))) В другом стиле. Танюша, спасибище!
Глава 17.
