Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
Учитывая, в какой ловушке я все это время находилась, как меня обманули родители, как жестко прессовал Данияр, такая безусловная помощь Натана была, словно глоток воздуха свободы в темнице.
Ночью я почувствовала в себе силы бороться, и надежда появилась, что выбраться смогу.
А вот утро вносит свои коррективы.
Мама еще, как назло, очень тихая, спокойная. Вообще ни слова про вчерашний день, словно и не было его!
Отец вернулся со смены, тяжелая была ночь, сразу лег отдыхать.
И в доме тихо-тихо.
Мама кормит меня завтраком, рассказывает про подругу, к которой сорвалась вчера на ночь глядя, потом о своих планах на день.
Я не слушаю."
"Верней, слушаю, но слова как-то мимо пролетают.
Смотрю на нее, спокойную, ласковую, привычную такую… И не могу понять, как это все сочетается сейчас: ее вчерашние слова и ее сегодняшнее спокойствие. Как она может?
Внутри опять все закипает злостью. Возможно, мне было бы легче, если б мама была сегодня отстраненная, пытаясь таким образом показать мне, насколько она недовольна моим поведением, если бы выговаривала мне, или даже просто старалась бы вновь разъяснить свою позицию.
Но родители ведут себя так, словно вообще ничего не произошло. И мое будущее предрешено. А раз так, зачем это обсуждать?
И с одной стороны мне хочется с мамой поговорить, объяснить ей, что я тоже человек, что я — не послушная кукла, я хочу сама выбирать! И Данияр Байматов — не мой выбор!
И в глубине души, чисто по-детски, мне так сильно хочется, чтоб она поняла! Чтоб услышала! И тогда мне не надо будет никуда уезжать!
Или, если уеду, то не так, не тайком!
А с другой стороны, я жду от мамы каких-то слов.
Я сейчас балансирую на тонкой нити, чуть качни — и упаду.
Куда?
Вперед?
Назад?
Но мама ничего не говорит. Она, наверно, тоже на взводе, боится сорваться, боится ссоры. Мы никогда не ссорились. Вообще никогда.
И сейчас очень тяжело.
Нам обеим.
Когда мама, так и не сказав ничего по поводу Данияра и моего поведения, просто провожает меня в универ, я понимаю, что пути назад нет.
Она меня все же уронила. Своим бездействием.
Почему-то до слез обидно, но я терплю.
Собираюсь в универ, ничего лишнего, кроме паспорта и наличных, которых немного, на самом деле, не беру. Еще есть деньги на карте, их я обналичу в аэропорту.
Долго обнимаю Айрика.
Похоже, он — единственное существо, хоть как-то чувствующее меня.
Он и Натан.
