Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
Только на меня смотрит.
И столько яростного недовольства в его взгляде, что мне становится не по себе. Мурашки колючие сразу по плечам бегут, и мне хочется обхватить себя руками.
— Помнишь, как ты мне присылала? — урчит в трубку Натан, но я уже не слышу его, настолько в шоке от ситуации. — Глаза… Губки… Помнишь?"
"Мне становится одновременно жарко и холодно, от двусмысленности положения. Я смотрю на парня и одновременно ласково и на грани фривольности общаюсь по телефону с другим! Это просто верх разврата!
А если Байматов что-то услышал?
— Малыш… — продолжает Натан, и в другое время я бы краснела, бледнела и горела от смущения и непонятного, острого возбуждения, которое всегда приносил его голос, но сейчас… Сейчас у меня куда более яркие эмоции! И куда более запретные!
— Прости… Я должна бежать… Перезвоню.
Я поспешно отключаюсь и также поспешно отворачиваюсь.
— Всевышний… — шепчет испуганно Алина, — я не поняла, это что было такое?
— Он стоит еще? — едва шевеля губами, спрашиваю я.
Хотя, чего спрашивать?
И без того все прекрасно ощущаю! Затылком буквально! Аж мелкие волоски на шее дыбом встают.
А Байматов так и стоит! Смотрит!
Ужас какой!
Алина кивает. Глаза ее, темные влажные маслины, становятся еще больше.
Она смотрит за мою спину!
Что там происходит???
Я снова хочу обернуться, хоть и страшно до ужаса почему-то, но в этот момент ощущаю Байматова прямо рядом! Он касается моего плеча, вскользь, наклоняется… Что он хочет?..
— Сумка твоя… — хриплый жесткий голос раздается прямо возле уха.
В полном шоке смотрю сначала на сумку, действительно свалившуюся со спинки стула и теперь возвращенную на сиденье соседнего, затем поднимаю взгляд выше — вскользь по мускулистой смуглой руке с ярко выраженными венами. Явно этот парень много занимается спортом… Затем — еще выше — к широченной груди, обтянутой футболкой. И торможу на серьезном лице, только сейчас, впервые, рассматривая пристально Данияра Байматова.
Он… Хищный. Вот правильное слово. Хищный. Лицо воина, такие в нашем народе в древности высекали на чеканках, восхваляющих вождей и героев. Мужественные черты, сжатые сурово губы, небритость. И темный, властный взгляд.
Он вообще не юноша уже, хоть и учится на последнем курсе.
Он — мужчина.
И мне рядом с ним страшно.
Не хочется попасть в прицел его внимания.
— Спасибо… — шепчу я.
