Автор
В Доме №23 ревут кошки, а зубы здесь не карию, лишь мелодично щекочут язык пастой. В Дантисты тоже плачут — как в Библии, что-то тайное стало явным, когда женщина обнаружила шокирующее подсознание своего пациента. Здесь каждый вздох и движение скрывают смертельную тайну, и читателя ожидает невероятный переполох в голове, как в драматическом Библийском эпизоде....
Чтобы разрядить атмосферу, я завела разговор на другую тему:
– Как продвигается дело об убийстве Ленки?
Полковник вздохнул:
– Пока туго, никаких концов.
Потом подозрительно покосился на меня и спросил:
– Надеюсь, не собираешься заниматься частным сыском?
– Нет-нет, ни за что, просто интересно. Ты ведь даже не рассказал нам, как и где ее убили.
– Все очень обычно. Труп нашли на дороге, выглядел как жертва дорожного происшествия. Удивляет маленькая странность.
– Какая?
– Эксперт уверяет, что ее задавила машина, двигавшаяся задним ходом.
И, явно не желая развивать тему, Александр Михайлович принялся с демонстративной готовностью примерять очередную мерзкую жилетку, протянутую Наташкой.
Я поглядывала на них, зевая. Ладно-ладно, не хочешь, толстячок, делиться информацией – и не надо. Обойдемся как-нибудь своими силами.
И в воскресенье утром двинулась к доктору Арутюнову. Судя по потертой мебели в приемной и по отсутствию секретарши, врач не получал астрономических гонораров.
Арутюнов порылся в картотеке и достал карточку.
– Нашел вашу племянницу, – радостно сообщил он.
Я театрально промокнула носовым платком абсолютно сухие глаза. Только что поведала ему сагу о том, как меня, безутешную тетю, покинула сумасбродная племянница. Жизнь не мила без гадкой девчонки, и приходится, забыв стыд, разыскивать ее по задворкам.
Наивный доктор радовался, содействуя воссоединению семьи.
– Надеюсь, с деткой все в порядке и болезнь несерьезная?
Врач прочитал запись и улыбнулся.
– Нет, я даже не могу назвать состояние девушки болезнью.
– Что с ней?
– Токсикоз первой половины беременности, потом небольшие скачки давления, и все. Но я наблюдал девушку всего полгода, потом ею занялся другой специалист.
– Почему? – спросила я, пробуя осознать услышанное.
– Отец ребенка настаивал, чтобы роды происходили в частной клинике. Очевидно, состоятельный человек.
– А как он выглядел, может, есть его адрес?
Арутюнов развел руками:
– Самый обычный мужчина. Возраст от сорока до пятидесяти. Стройный, темноволосый, с карими глазами.
Я вздохнула. Под такое описание подпадает половина мужского населения России.
