Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Отроки навалились на веревки – семь тел поднялись и задергались в локте над землей. Связанные, они бились, как рыбы, пытаясь дотянуться ногами до земли-матери, с которой их так жестоко разлучили. Сплошной рев рогов заглушал хрипы, и казалось, что все происходит бесшумно.
Лишь через двадцать-тридцать ударов сердца последнее тело перестало дергаться и замерло. Отроки ослабили веревки, тела опустились наземь. Разом стихли рога, и над площадкой святилища разлилось оглушающее безмолвие. Каждому мнилось, что он оглох.
Ингер чуть дрожащей рукой вытер пот со лба под куньей шапкой.
Он взглянул на Свена – тот стоял, упирая руки в бока, и на подоле его черного кожуха блестели пятна сохнущей крови.
У края площадки остался один только Боголюб. Не в силах держаться на ногах при виде ужасной гибели своих родичей, он давно уже сидел на земле, свесив седую голову. Он не хотел ничего видеть, а лишь ждал, когда придет его час и явится его доля – особая, самая жуткая, как положено для самого знатного.
Но это сегодня… Настоящие сражения, где Марена будет косить людей десятками и сотнями, ждали впереди.
⁂Полтора десятка древлянских пленников – отроки, слуги, самые низкородные и молодые, – еще сидели в «доме тальбы». Троих из них Свен оставил – ходить за Боголюбом, который со вчерашнего дня не сказал ни слова, не выпил глотка воды и застыл с остановившимся взором, будто одеревенев, – а прочих велел вывести.
– Ступайте восвояси, – сказал им Свен, сидя на коне. – Идите к Хвалимиру, к Житимиру, ко всем нынешним вождям в Деревах. Расскажите, что здесь случилось. Но не забудьте – Боголюб жив и будет жить до тех пор, пока вся земля Деревская не окажется в наших руках. Он – ваш будущий владыка, и он цел.
