Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Еще в темноте прозвучал рог, его зов повторили несколько других в разных концах стана. При свете костров стали готовиться, Свен разослал гонцов, чтобы войско вовремя собралось вместе. Снова пропели рога, и войско еще в темноте тронулось в недолгий путь к Рупине, где была назначена встреча с древлянами. Несли факелы, и когда Свен, верхом едущий впереди, оглядывался, его взору представала длинная река огней, текущая по заснеженному полю. Вокруг него телохранители тоже держали факелы, чтобы всем позади было хорошо видно его, воеводу – в греческом доспехе, с красным щитом у седла, в шлеме с золоченой отделкой, а также старый Ельгов стяг в виде сокола с расправленными крыльями.
К Рупине вышли, когда рассвело. Восточный край неба оделся светлыми отблесками, давая понять: солнце встало, оно здесь, его не поглотила эта тьма и хмарь.
Древляне явились к месту битвы первыми, еще до света, и встали на своем берегу, левом, более низком. Среди ровного снегового покрова лишь полоса засохших камышей обозначала урез воды.
– Где там эти киевские? – шутливо ворчали одни. – Нам ждать недосуг, дома работы хватает.
– На словах на как гуслях, а как до дела, так забоялись, до женок побежали, – отвечали им другие.
Но вот шутки прекратились – за деревьями запел рог, а потом на правом берегу Рупины, более высоком, показались темные фигурки и красные пятна круглых щитов.
– Вот сейчас бы и ударить! – с лихорадочным нетерпением крикнул кто-то среди ближней дружины, окружавшей воеводу – боярина Полынца.
