Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Они вошли в княжескую избу, где умер Ельг и где теперь жила только его дочь с челядью. Свен проводил их пристальным взглядом, но его Ельга не приглашала, и он остался во дворе. Челядь под присмотром Годочи растаскивала припасы: что в погреба, что в клети. Бывало, и весной, как и осенью, княжеские клети ломились от разных припасов, а теперь во многих остался лишь помет мышиный…
Княжеская изба, где жил победитель Греческого царства, от жилища всякого весняка отличалась только простором и более богатым убранством.
И кому все это достанется, поневоле думал Славигость? Кое-что пойдет в приданое княжеской дочери, если она будет выдана на сторону, но большая часть сокровищ, как и весь дом, ждали нового хозяина.
– Садись, передохни, – Ельга указала боярину на место у стола.
Челядинка принесла и поставила желтый кувшин с квасом, два небольших округлых кубка зеленого стекла. Обычно-то пьют все из одного ковша, но здесь иначе. Княжья дочь не может пить из одного сосуда с чужим мужчиной, если только не обручается с ним. От этой мысли Славигость улыбнулся.
