Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Свен и Ельга ехали верхом, а остальные несли седла на плечах, чтобы взять коней из княжьего табуна на лугу близ города. По пути к ним присоединились четверо бояр с кое-кем из младших родичей. Кияне, кто шел по своим делам в эту раннюю пору, в удивлении провожали дружину взглядами – княжьи дети словно на войну снарядились!
На самом деле воевать они ни с кем не собирались, и по пути через великий бор под Киевом Свен рассылал отроков по урочищам: поискать подходящей дичи, чтобы заняться ею на обратном пути. Охотиться Свену явно хотелось больше, чем разбирать тяжбу про дедово поле, но не мог же он допустить, чтобы сестра, дева, исполняла княжеские обязанности в то время, когда он будет за вепрями гоняться!
Кроме тех троих старцев, что уже слушали тяжущихся после драки, в путь отправился Славигость.
Только после полудня, когда солнце уже припекало, приехали в старую Несдину весь.
Несдина весь десятком дворов протянулась вдоль ручья; за ручьем на лугу бродили белые с рыжим и серые круторогие коровы. К этому времени при Свене осталось лишь полтора десятка гридей, но и так верховой отряд выглядел весьма внушительно. Все население высыпало навстречу.
– Вот Ельга, дочь князя покойного, – пришел им на помощь Славигость, почтительно указывая на девушку.
