Конггард, высокое строение, в котором пили свой эль конунги Упсалы, превратился в груду обугленных бревен. Вместе с ним сгорели столы и лавки,так что первые люди Харальдова войска входили в мужской дом – и усаживались на нары.
Полыхал огонь в трех каменных печках, разбросанных по длинному зданию, пахло мясом, элем и подогретым южным вином. Питье и еду поставили у входа, на нары, с которых сбросили куцые покрывала. Входившие подхватывали налитые чаши, торопливо разбирали хлеб с кусками мяса, приготовленного ещё днем, для Ингви и его людей…
А потом ярлы и хирдманы шли дальше – туда, где у одной из печей на нарах неподвижно лежал Харальд.
Конунг снова выглядел как человек. Кожа его посветлела до землистой бледности, глаза под сомкнутыми веками запали. Топорщились коротко обрезанные пегие волосы, острыми дужками выступали скулы, торчал крупно очерченный подбородок.
Сверху на Χаральда навалили кучу покрывал, принесенных из женского дома. Из-под меховой опушки самого верхнего из них высовывалась змея. Кто-то заботливо разложил змеиное туловище – недлинное, в руку взрослого мужчины толщиной, помеченное серебристыми узорами – по подушке. Так, что змея лежала, вытянувшись во всю длину, и макушка её теперь оказалась почти вровень с макушкой Харальда. Γлаза на мелкой морде, так нехорошо похожей на лицо конунга, тоже были закрыты…
– Славный выдался поход, - устало заявил ярл Турле, усевшись на нары рядом с Χаральдом – и бросив на него быстрый взгляд. - Вот таким походом я и мечтал завершить свою жизнь! Пусть полгорода успело сбежать, зато на торжище столько всего нашлось…хоть все Сивербё шелками выстилай! На фьорде, говорят, вмерзли в лед купеческие лоханки из дальних краев. Посмотрим, что наши принесут оттуда. И днем, как только станет посветлей, снимем цепь с храма. Один с Тором не бабы, они радуются битвам и льющейся крови – а не золотым пoбрякушкам…
Старый ярл вдруг осекся. Торопливо глотнул из чаши, которую держал в руках,тут же добавил:
– А взамен можно принести в жертву всех людей Ингви, что нам попались. Крепкие мужики понравятся богам больше, чем полудохлые рабы, которыми их угощали скупердяи шведы!
– Жертвы подождут, – резко бросил Огер, сидевший напротив отца, по другую сторону от Харальда. - Сейчас мы должны решить, как поступим, если Харальд не очнется. Кто знает, сколько он так проваляется? А ведь его враги могут вернуться в любое мгновенье. Я сейчас говорю не про Ингви – а про тех, кто за ним стоял. Думаю, это все те же колдуны, с которыми Харальд схлестнулся в начале зимы…
Он помолчал, давая всем осознать свои слова. Продолжил:
– Но без Харальда нам с ними не справиться. Фьорд и реку выморозило, Упсалу засыпало льдом.