Забава едва слышно вздохнула, потянулась к блюду с тушеным мясом. Надо же попробовать, чем Нида сумела угодить Свальду?
Занятый свиным боком Харальд на мгновенье оторвался от еды. Вскинул руку, придвинул блюдо вроде к себе – но так, что оно оказалось прямо перед Забавой.
Как за дитем малым присматривает, пролетела у неё мысль. За малым, за несмышленым…
Οна молча улыбнулась Харальду – и укорила себя. Да за такого мужа денно и нощно Мокошь-матушку благодарить надо. Ни о чем другом не помышляя! А особенно после того, что сама натворила.
Свальд отодвинул от себя пустую тарелку, сожалеюще вздохнул. Угощенье было славным, но много есть он опасался – потому что рана на животе снова начала ныть .
Полотно, которым Свальд после бани замотал брюхо под ребрами,так, на всякий случай, давно приклеилось к швам. И сейчас там, под повязкой, неприятно поддергивало…
Пора, решил он. Быстро глянул на деда с отцом, объявил громко:
– Что–то старшие в роду молчат. Ярл Турле! Α пожелай-ка мне побольше сыновей от молодой жены. Чтобы было кому продолжить род ярлов Сивербё!
Дед посмотрел, зло скривившись – но встал, прихватив чашу. Крикнул в зал, хрипло, каркающе:
– Моему внуку Свальду… долгих лет, многих побед и сыновей! Да таких, чтобы о доблести этих парней люди саги складывали! А если ненароком уродится пара девок, так пусть уродятся красавицами! Чтобы весь Север говорил об их красоте!
Старик замолчал, прилoжившись к чаше. Свальд поднялся, рявкнул:
– Вижу, моя жена деду понравилась, раз он пожелал мне столько всего доброго! Чаши до дна, чтобы его слова сбылись!
Турле подавился очередным глотком, но сумел не оторваться от эля. Свальд одним махом опрокинул свою чашу, посмотрел на Ниду.
Она, стоя за столом, все ещё пила свой эль – неспешно, держа голову высоко. И Свальд решил пока не садиться. Мужики пялились в её сторону не так жадно, пока он торчал рядом… да и деда с отцом следовало проучить. Пусть смотрят и привыкают. Глядишь, в следующий раз не станут тащить его за руку к девке, которая приглянется им самим.
Нида, допив эль, жадно глотнула воздуха. Покосилась на него. Угол багряных губ дрогнул, изогнулся в легкой, чуть насмешливой улыбке…
И Свальд неожиданно для себя уронил:
– Долгой жизни, жена. В моем дому, на моем ложе.
Серые глаза под темными ресницами блеснули в ответ похмельно и счастливо.
– И мало проживу… – горячечно, едва слышно прошептала Нида.
Он подался к ней, чтобы все расслышать.
– Все равно буду рада.
