В темных сумерках и сильном ветре, сердце главного героя переполняется решимостью преодолеть препятствия. Улицы выглядят будто ожидая нового утра, но жизнь внутри не спешит подниматься. Дар — это не просто книга, это тайна, которую каждый из нас должен раскрыть в собственной жизни....
Только в глазах на миг вспыхивают серебристые искры. Вот это да! Вряд ли я ошибся, девушка не проста.
Память услужливо возвращает мне картинку последних событий. Дорогу, гибель моих сопровождающих в неизвестно кем расставленной ловушке. Погоню и засаду, от которой я уже не видел шанса уйти живым. Лишь забрать с собой побольше мерзавцев, что привыкли бить исподтишка или всем скопом. Никто из них в одиночку и нескольких секунд бы не продержался. Трусливое племя шакалов. А ещё вспомнил арбалетные болты, что неожиданно стали прореживать ряды моих врагов.
Пытаюсь приподняться на локтях. Тело подчиняется с болью, но позволяет принять более удобное положение. Зрительный контакт не разрываю, чувствуя, как напряжена та, что ждет моего ответа.
— Вы столь проницательны, тана, либо мы с вами уже где-то пересекались? — Я обращаюсь к ней на общем, мой выговор тоже неплох. При обращении «тана», как ко знатной даме, глаза моей таинственной спасительницы — а скорее всего это именно она — слегка сузились, то ли от злости, то ли от досады.
— Мне не приходилось видеть вас раньше, вер. Но ваша метка на виске не оставляет простора для догадок, — она пожимает плечами и, вероятно, улыбается, но видеть этого мне не дано. — Вопрос лишь в вашем имени. Кто же вы? Один из одиннадцати мужчин относящихся к правящему роду подходящего возраста?
— Значит вы не только проницательны, но и неплохо осведомлены, тана, — я позволяю себе улыбку, хотя подозреваю, что выглядит она слегка кривой — боль ещё не отпустила.
"Я отпускаю ее руку и жду. Пару секунд она смотрит на меня, как-будто у нее не было времени принять решение оставлять или нет меня в живых. Затем так же быстро нож исчезает, она выпрямляется и произносит как ни в чем не бывало.
— Можете звать меня Илия, третий сын правителя гор.
— Уже второй, тана. Вы видимо давно в пути, — горечь все же проскальзывает в голосе. Рана ещё свежа.
— Вот как…Сочувствую.
