День первый, 22 июня — это тот момент, когда ты становишься Жертвой. В этом другом мире, где закон не имеет значения и твоя жизнь может быть отдана за какую-то галочку на пляже, ты появляешься в качестве жертвы. С каждым днём перед тобой открывается новая возможность — принести чурбачок или хотя бы маленькую гальку, чтобы световой день, самый длинный в году, не закончился раньше времени....
Похоже, «Дар золотому дракону» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Нам нужно срочно поговорить.
— Мы все сейчас живём в моей пещере, — Фолинор мотнул головой вверх. — Все, кто остался.
— То есть… осталось… — рыжеволосый дракон пытался подобрать слово, явно опасаясь получить ответ, — немного?
— Мне жаль, — кивнул Фолинор. — Летим, я всё расскажу дома.
— Там есть щи и каша, — подхватила я. Драконы переглянулись и, по очереди обратившись, стали подниматься вверх, в пещеру старейш… то есть Фолинора.
При этом Элрохин нёс в лапе старика, который так и остался человеком, а Леонейл — Нивену.
Зачарованная удивительным зрелищем, я даже не заметила, что рядом остался лишь один дракон.
— Идём, Аэтель, — и он протянул мне огромную лапу, покрытую золотой чешуёй.
Я подумала, что сейчас он, как Керанир, закинет меня себе на загривок, но дракон дождался, когда я присяду на его ладонь, как на стул, и, аккуратно обхватив меня пальцами, взлетел.
Мы прошли в «дом», который сразу стал тесным из-за того, что в нём столпилось столько высоких широкоплечих мужчин. Причём, все они как-то сразу нашли, чем заняться. Один разливал по тарелкам щи, другой накладывал кашу, третий резал хлеб, четвёртый доставал ложки, пятый придвигал к столу стулья.
Я смотрела на всё это, разинув рот. Если уж тарелка, которую старейшина отнёс в раковину, вызвала у меня такое удивление, что уж говорить о том, что сейчас происходило в кухне. Мужчины сами о себе позаботились, никто не ждал, что сейчас я кинусь их всех обслуживать. Я бы это сделала, невелика тяжесть — на стол подать, но они справлялись сами. Я, действительно, попала в другой мир.
Какое-то время все ели молча, слышались лишь просьбы передать хлеб или плеснуть добавочки. Леонейл не выпускал Нивену из рук ни на секунду с момента первой встречи, там, внизу. Когда мужчины утоляли первый голод, он держал в одной руке её, в другой кружку с молоком, а она кормила его хлебом.
