В свете огня в лавке "С Огоньком" разгорается необычная комедия любви и чудес, где драконий мир сталкивается с обычными людскими приключениями. Читатели окажутся в шумной и потрясающей мире магии, отчаянных юмористов и неожиданных романтических приключений.
— Да, это просто часть моих профессиональных знаний. Я, когда первый раз делала, даже не была уверена, что все получится.
— А я все думал, с чего это выпускница приюта такая сообразительная и совсем не зашуганная? — смеется Фридер. — Удивительно. Первый раз о таком слышу.
Он переводит взгляд на Рину. Вард, к слову, тоже. Потому что именно она раскусила меня — значит, она-то точно не первый раз слышит.
Рина трет лоб и тяжело вздыхает.
— Я не первый, да, — произносит она, помешивая борщ ложкой. — Кстати, у твоего борща немного другой вкус.
— Рина, — это уже Вард.
Его настрой “расколоть” сестру чувствуется не то что в каждом движении, даже просто в дыхании. Он же чувствует, что она мнется и недоговаривает.
— Ладно, — сдается Рина. — Все равно Марику надо будет с ними знакомить.
— С ними? — одновременно восклицают Вард и Фридер.
В их голосах слышится искреннее удивление.
— С женами Нортора и Тардена, — говорит она. — Они тоже готовят вкусные борщи.
Становится понятно, что больше из Рины ничего не вытянуть, как минимум в силу ее упрямого характера. Впрочем… Мне становится намного легче: во-первых, меня не придали анафеме, не сожгли на костре как ведьму, а во-вторых, здесь есть такие же, как я. Те, кто знает, как привыкать жить в чужом теле и в чужом мире, те, кто научились находить общий язык с драконицами, те, кто… умеет готовить борщ. У кого было прошлое, которое в корне отличается от невероятного магического будущего.
— Рина, — тихо говорю я. — Я очень хотела бы с ними познакомиться.
— Это обязательно случится, — с улыбкой отзывается Рина.
Только вот взгляд Варда почему-то заставляет напрячься. Весь обед, пока мне рассказывают, как все прошло на площади, я чувствую, что мой дракон словно ждет момента, когда мы останемся одни. Он хочет и в то же время боится что-то сказать.
После обеда я нахожу Варда на привычном месте: в его кабинете.
— Завтра твою лавку осмотрят еще представители полиции, — говорит Вард, стоя лицом к окну и вглядываясь в зимние сумерки: серые тучи затянули небо, и начало темнеть еще раньше. — А потом мы сможем восстановить ее, и твои свечи снова будут продаваться.
Я подхожу к нему и обхватываю руками его талию, прижимаясь щекой к спине.
— Надо сделать все так, чтобы Гриндорк не смог отмыться, — говорю я. — Но ведь тебя не это волнует?
Это даже не вопрос.
