В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Глава 21
Дамир не шевелился, я даже успела испугаться, что он мне так и не ответит, но стоило лишь предпринять попытку отступить и прервать поцелуй, как сильные руки обхватили меня за спину, теснее прижимая к часто вздымающейся мужской груди. Неожиданно, но так жданно, почти до искр перед глазами, когда его губы откликнулись на мои несмелые движения. И практически тут же с моих губ сорвался стон, потому что наконец-то было можно.
У обоих в головах было слишком много запретов, которые сковывали похлеще любых цепей, но именно в этот момент нас отпустило, несмотря на то, что понимали - это временно, что потом будет только хуже, больнее, страшнее, острее… но сейчас было можно.
Дамир резким движением руки оторвал меня от пола, я же вцепилась всеми силами в его плечи, будто тонула, а он был моим единственным шансом на спасение. Впрочем, этой ночью так оно и было, и если бы не он, не тепло его губ, не надёжность его тела, не сила его личности, я бы просто захлебнулась в своей горечи и своих же страхах, а сейчас, когда он нёс меня вглубь своей квартиры, не размыкая поцелуя, внутри меня начинала теплиться надежда на то, что счастье ещё возможно в этом мире.
В его спальне было темно, но в свете и не было никакой необходимости, нам хватало того, что “видели” наши тела. Мои пальцы хаотично бродили по его лицу, запоминая каждую его чёрточку, каждую колючку его бороды, каждую завитушку его волос. Чужие губы уже давно перешли на мои скулы, а потом и вовсе скользнули мне за ухо, слегка прикусив мочку.
-Что ты со мной делаешь?
От этого всё во мне взрывалось и переворачивалось, затапливая тело волной чего-то горячего и всеобъемлющего. И лишь где-то на задворках моего сознания ещё билось в агонии чувство вины.
-Прости меня…
Но договорить мне не дали, накрыв мой рот ещё одним поцелуем, на этот раз более требовательным и жадным."
"Он поставил меня коленями на кровать, а сам возвышался над моей головой, из-за чего казалось, что он велик и монументален, подобно знаменитой статуе Давида.
Мои руки сами сжимались на груди Дамира, сминая футболку в которую он был одет, попыталась потянуть её вверх, но он вдруг не дал, накрыв мои пальцы своей ладонью и цыкнув.
-Тсссссс.
И пока я пробовала смириться с вынужденной задержкой, Дамир бережно уложил меня на кровать, придерживая под спину.
