В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Но я был больше чем уверен, что как только наступит утро, она сама сбежит от меня, отказавшись слушать какие-либо мои доводы и заверения. И что буду делать после того, как она уйдёт, я не представлял.
Под эти невесёлые размышления меня всё-таки сморило.
Разбудил нас звонок будильника на моём телефоне. Катя сонно завошкалась у меня под боком, пока я пытался нащупать телефон, который неведомым образом оказался под кроватью.
Когда она окончательно села на кровати, прижимая одеяло к обнажённой груди, я уже прыгал по комнате, натягивая на себя джинсы.
Наши ошарашенные глаза встретились, и оба тут же залились краской, отводя в сторону виноватые взгляды и не имея ни малейшего представления, что сейчас следовало сделать и сказать.
-Привет, - выдавил я из себя первый, расплываясь в неловкой улыбке.
Катя посильнее закуталась в одеяло, явно пытаясь совладать со своими эмоциями.
Я подхватил с пола порядком измятую футболку и, натянув её на себя, осмелился сделать шаг к ней. Женщина, которая ещё каких-то пару часов назад чутко отзывалась на каждое моё прикосновение, рвалась ко мне сама всем телом и душой, напряглась, с ощутимым усилием заставляя себя оставаться на месте.
Первым моим порывом было отступить, но время на тактичность было оставлено позади, поэтому посильнее сжав кулаки, я своим волевым решением подошёл к ней, присев на край кровати. Катя дёрнулась, а у меня в груди что-то болезненно защемило.
-Мне надо на работу, - глядя куда-то себе под ноги, без особых эмоций начал я, но Катя тут же перебила.
-Я сейчас уйду.
-НЕТ! - излишне эмоционально вырвалось само собой. - Нет, пожалуйста. Ты вчера просила выполнить твою просьбу, теперь я прошу о своей. Дождись меня, я сегодня до обеда. Постараюсь приехать как можно скорее.
Она молчала, а я начинал паниковать. И это адски выбивало из колеи, потому что что такое паника я не знал отродясь. Я вообще уже не помнил, как это, когда ситуация не подчиняется доводам твоего разума.
Отвернулся, предчувствуя, что могу сказать что-то такое, что навсегда разрушит остатки доверия между нами.
И когда напряжение внутри меня дошло почти до точки своего кипения, я почувствовал, как её пальцы едва коснулись моей небритой щеки. Поднял голову, Катя смотрела на меня своими большими глазами, и по её щекам текли слёзы. Я тоже дотронулся до неё, ребром ладони убрав скользящую каплю.
