В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Моя правда выглядела не очень лицеприятной и во многом я признавалась впервые даже себе, но рядом с Дамиром, под его боком, во мне росла уверенность, что я смогу со всем этим справиться, что я смогу идти дальше, сделав счастливой себя и Ваню.
А потом мы ужинали. Вернее ужинал Дамир, уминая мои тридцать три блюда, а я сидела рядом, обняв свои колени и улыбалась его излишнему усердию, с которым он хвалил мою обычную стряпню.
Спать легли в его спальне, после того, как в очередной раз перезаправили кровать.
А потом было его:
-Кать, уходи от мужа. Бери Ваньку и переезжайте ко мне.
А я не смогла придумать ничего лучше, чем притвориться спящей, неслышно глотая свои немые слёзы.
Уходила ранним утром, тихо выскользнув из его постели. Бросила прощальный взгляд на своего прекрасного “Давида”, быстро оделась и выскочила в коридор."
"Такси подъехало почти сразу. Ехала, прижавшись к холодному стеклу щекой, и невесело рассуждала о том, что с Дамиром вчера поговорили обо всём, кроме того, как быть дальше. Но проблема в том, что никакого “дальше” у нас не было.
Возле дома долго искала в сумочке ключи от квартиры, под руку, как всегда, попадалось всё, что угодно, кроме того, что нужно.
Глава 24
Открыть коробочку я отважилась только дома, и то только после того, как приняла душ, переоделась в джинсы и водолазку, замазала на лице и шее тональным кремом всё, что было можно и нельзя, сменила линзы на очки и запихала платье в стирку. Правда, при этом убеждала себя в том, что на самом деле оно не заслужило того, чтобы его сжигали или выкидывали, хотя очень уж хотелось.
Итак, коробочка. Пальцы порядком подрагивали, когда я ногтями цепляла тугую верхнюю часть. А открыв… истерично захохотала, до конца не понимая, чего хочу больше - плакать или смеяться. Чулок, который так и оставался у Дамира после всех моих злоключений с ногой, был свёрнут в форме розочки. Я ещё раз нервно хохотнула, чувствуя, как слёзы опять собираются на моих глазах.
