В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
В голове тут же нарисовался образ того, как я пишу краской под её окнами огромными буквами: «Катя, я тебя люблю». И всё же застонал, проклиная неуместность собственной фантазии. Это было бы даже смешно, если бы не было так горько.
Терпеть компанию собственной грузной тени не было никаких сил, поэтому плюнув на всё, собрался и поехал к Стасу и Вере. На часах было раннее утро, и я боялся даже представить, во сколько Катя должна была от меня сбежать. А про то, что творилось у неё на душе, и вовсе предпочитал не думать: накрутит же себя, вывернув всю душу наизнанку, а там и без этого всё было оголено и изранено.
Но что я мог с этим сделать? Если бы всё зависело только от меня, они бы с Ванькой уже давно паковали чемоданы. Но было одно большое НО… Решение должна была принимать она. И после вчерашнего нашего разговора я понимал, почему это будет архинепросто для неё. Катя считала этих людей своей семьёй. И, наверное, они и были для неё таковыми. И как бы я не хотел ненавидеть её мужа, при всех тех его поступках, с которыми я был не согласен, пока что на роль злодея в этой истории больше подходил я.
На самом деле решение было на поверхности - бери ребёнка и переезжай ко мне. Но даже я понимал, что это решение только для меня. Сама же Катя не смогла даже принять его к рассмотрению, притворившись спящей, а потом полночи тихо проплакав в подушку. Я слышал, но бездействовал, догадываясь, что моё внимание не принесло бы ей ничего, кроме новой боли.
* * *Стас с Верой ещё спали. У меня были ключи от их квартиры, но в отличие от некоторых я имел хоть примерные представления о личных границах.
После того как нажал кнопку звонка, прошло примерно две минуты истошного лая Бонифация, прежде чем за дверью послышалось недовольное ворчание Стаса. С замком он возился долго, ругаясь то на меня, то на пса, то на китайцев, которым он приписывал изготовление сего «пыточного» агрегата.
-Ты время видел?! – тут же зашипел брат на меня, стоило входной двери открыться.
-Я тоже тебя очень люблю! – бодро сообщил ему.
Он хотел сказать что-то ещё, но вдруг спохватился и бегло поинтересовался.
-Всё нормально? Ничего не случилось?
-Все живы, - заверил его, переступая порог мимо полуголого Стаса. Радостный Бонька запрыгал вокруг меня, что было не так уж и легко при его коротколапости.
-Тогда что? – не унимался брат.
-Да вот, решил с вами позавтракать.
-В восемь утра в воскресенье?! – простонал Чернов, запуская свою пятёрню в и без того лохматые волосы.
