В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Пока я промывал палец и заматывал его салфеткой, она стояла у стола и грызла недорезанный огурец, многозначительно поглядывая на меня. Я же старательно делал вид, что не замечаю.
Но стоило мне выключить кран с водой, как Вера пошла напролом.
-Настолько всё хреново?
Я вопросительно приподнял бровь, делая вид, что не понимаю, о чём она.
-Да брось ты, - фыркнула «Синевласка». – Это для Стаса дело привычки, что вы вечно все друг к другу без спроса заваливаетесь. Он поэтому и не замечает… За то время, что мы живём с ним, ты ни разу не приходил сам без предупреждения.
-Нормально всё, - улыбнулся я, снова хватаясь за нож, нужно было дорезать овощи.
-Угу, - кивнула головой Вера. – Настолько нормально, что ты неделю не брился, а в глазах вся скорбь народов мира.
-Не утрируй.
-Эх, не логичные вы, мужчины, существа, - вздохнула девушка. – Сам же приехал, а потом ещё и отмалчивается… Знаешь, порой оно лучше… сказать, чем всё в себе таскать.
-Тебе это Стас сказал? – я не хотел грубить, но получалось как-то само.
-Ты не поверишь, но ДА! – Вера пропустила мимо ушей мой не самый радужный тон. – Даже у твоего брата бывают светлые мысли.
Утвердительно кивнул головой, подтверждая, мол, да, приступы разумности встречались и у Стаса.
Продолжать разговор не хотелось, поэтому я с головой ушёл в перемешивание салата. Плохая была идея приезжать к ребятам. Хотел забыться, а по итогу… Вот как им теперь всё рассказать?
«Синевласка» подозрительно притихла, усевшись на подоконник.
Мне было неудобно перед Верой, она ведь не просто так лезла мне в душу, и да, она была права, полагая, что возможно мне стало бы легче, если бы рассказал. Но если бы это была только моя тайна. Не то что бы я ждал, что они понесутся трезвонить о моей непростой ситуации направо и налево, но поскольку это напрямую касалось Кати, я считал себя обязанным держать язык за зубами.
Пришли Стас с Бонифацием, брат осчастливил нас стаканами с ещё горячим кофе.
Завтракали, беззаботно болтая обо всём на свете. У меня даже получалось улыбаться и кивать головой в нужных местах. Однако, лучше всё равно не становилось. Или же вовсе наоборот, собственная печаль становилась глубже и острее, на фоне их тихого счастья. Я презирал себя за это, что собственные проблемы вдруг невидимой стеной встали между нами.
