В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Оставалось только качать головой и понимать, что чем дальше я окажусь от этого места (считайте, что от Бероева), тем больше у меня шансов на спасение.
Судорожный бег пальцев по экрану, пара гудков и Ванькино:
-Мамочка?
-Привет, мой заяц, - выдохнула я с облегчением. Я могла думать о чём угодно, но Ваня - это главное. Самое главное. - Как у тебя дела?
-Нормально? - неуверенно протянул сын, словно бы спрашивая у меня правильный ответ.
-Чем ты занимаешься?
-От бабушки прячусь… - ещё один вздох.
-С чего это вдруг?
-Она меня ужинать зовёт, - пожаловался ребёнок таким тоном, будто его там заставляли вагоны с песком разгружать.
-Не хочешь?
-Не хочу.
-Вань, но покушать, наверное, всё-таки надо… Время уже позднее. Ты ведь опять и за обедом ничего не ел?
-Ел, - упрямо гнул он своё.
-Что?
-Яблоко.
-Замечательно. Но давай что-то ещё? Что там бабушка на ужин приготовила? Давай пять ложек съедим?
Пауза на раздумывание и принятие великого решения.
-Хорошо. Но только пять!
-Договорились. Так и скажи бабушке, мама разрешила только пять ложек.
Опять потом свекровь возмущаться будет.
-Угу, - как-то совсем безрадостно.
-А папа где? Он тебя не потеряет?
-Нет, - ещё одна затянувшаяся пауза и скомканное пояснение. - Он на меня сердится.
-Сердится за что?
-Мы в гости пошли, - почти жалобно. - К дяде Лёне с тётей Дашей…
Это были одноклассник Славы и его жена, их дача располагалась неподалёку от участка свёкров.
-Там Димка был… Варька, Олег… - знала я только Димку - десятилетнего племянника Лёни, остальные имена, видимо, принадлежали незнакомым мне детям.
-Они тебе не понравились?
-Не понравились.
-И это разозлило папу?
-Не совсем. Там… шахматы… и я их расставлял… пробовал как будет так, а как так… если походить… - Ванькина речь была обрывчатой, что выдавало его эмоциональность с головой. И это порядком нервировало меня, заставляя мерить коридор шагами, совершенно позабыв про ногу. Вот это самый ужасный тип беспомощности, когда он там… а ты тут.
-Димка шахматы разбросал… специально! И я его… ударил.
-Ваня! - воскликнула я, но не назидательно, а скорее поражённо. До этого в сыне таких вот проявлений… не наблюдалось.
-Он сам.
Мне даже спокойней стало от этого простого и детского “Он сам”.
-И папа за это наругался?
-Да, сказал, что я его опозорил…
Внутри меня всё неприятно сжалось. Даже зубами скрипнула.
-А потом?
-А потом он отвёл меня к бабушке и дедушке. И уехал обратно.
