В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Видимо, сам посчитал, что это единственное правильное решение в этом дне ошибок. А может быть, просто считал моё неадекватное состояние на грани… Меня начинало трясти, пока, правда, только где-то внутри, но я уже чувствовала, что скоро истерика прорвётся наружу, и лучше бы к тому времени мне уже оказаться дома. Дом. Мысли о содеянном больно резанули по остаткам душевного спокойствия, и первые слёзы брызнули из глаз.
Не то чтобы я планировала рыдать здесь, при нём… Но непослушная слеза уже катилась по моей щеке.
-Прости, я не должен был… - почти беззвучно произнёс он, но я всё равно услышала.
Покачала головой. Ах, как было бы проще сейчас обвинить во всём только его одного… А я так… просто стояла рядом. Но нет. Не просто. Не стояла.
На смену вины на дне карих глаз пришло что-то такое болезненное, что лишь усилило то, что творилось между нами и уже давно потеряло всякий контроль.
-Нам… Мы… это была ошибка… - сбивчиво подбирала я слова, так ничего и не найдя. Вместо этого крепко сжала сумку в руках и попросила.
Его глаза округлились, а я, воспользовавшись моментом, развернулась и быстрым шагом начала удаляться от скамейки с остатками пирога и переполошенным парнем, который не стал меня преследовать, прекрасно поняв мою немую мольбу… Он вообще, как оказалось, очень хорошо умел понимать меня. Но думать об этом мне уже было нельзя.
Глава 12 (Дамир)"
"Катя уходила, а я ещё не понимал, что это для меня означает. В душе вообще был какой-то сумбур, из которого мне удавалось различить лишь держащее меня в напряжении беспокойство и жгучий прилив разочарования, в первую очередь в себе, а потом уже в ситуации.
Стоял истуканом на месте и смотрел, как она удалялась, чуть ли не бегом, заметно припадая на травмированную ногу. Стоял и негодовал, выливая на себя ушат ругательств и искренне не понимая, почему мне нельзя последовать за ней.
Но это была первичная реакция на происходящее - что-то такое собственническое и первобытное, вдруг проснувшееся во мне. Наверное, именно с таким настроением древние мужчины вваливались в пещеру, хватали женщину, которую по праву считали своей, и тащили её в нужном направлении, перекинув свою сопротивляющуюся ношу через плечо.
