В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
И если даже я был не готов к тому, что случилось между нами, то что же говорить о ней? Я видел это в отражении её глаз, судорожных движениях и тихом шёпоте, молящем меня держаться на расстоянии. Как же я ненавидел это расстояние, но и пытаться сделать что-то в этой ситуации тоже было бы преступлением… против неё.
Рвано выдохнув, я заставил себя сдвинуться с места. Собрал вещи, уже раскиданные по лавке ветром, выкинул мусор, забрав с собой остатки пирога, и неспешно побрёл домой, пытаясь переварить случившееся.
Дома меня накрыло сильнейшее желание вызвонить Стаса и напиться с ним до беспамятного состояния. С ним такое иногда случалось, редко, скорее как исключение. Со мной - никогда. До сегодняшнего дня. Но с этим я всё же ещё мог совладать. На дворе стоял вечер субботы, и мне показалось бесчестным отбирать у Веры со Стасом возможность побыть вдвоём. А пить в одного я не умел, да и не хотел, если честно.
Поэтому пришлось прибегнуть к услугам самого лучшего в мире антидепрессанта.
Рома умел действовать на нервы как никто другой, но и отвлекать от грузных дум у него получалось лучше других.
"Несмотря на лето, брат торчал в Питере и не спешил в гости к родителям, утверждая, что местное общество больше подходит для его тонкой душевной организации. Родители, конечно, были недовольны. При всём их либерализме им было сложно принять тот факт, что мы разъехались, хоть они и пытались. Больше всего негодовал отец, грозивший лично приехать в Северную столицу и обеспечить Ромке бодрящий пендель, так сказать, для поддержания морального духа.
