В этой уютной истории про нас, ты встретишься с двумя женщинами — маминым взглядом на дом растраховывается, а мой удивленно расширяется, открывая новые уголки нашего небоскрёба. Вместе мы заблуждаемся по лестнице, и та неожиданно становится зеркалом наших душ — здесь нашли место любовные признания, а на каждом пролете отразится разное сознание мира....
На десятом этаже к нам присоединилась старушка: на руках у нее была маленькая собака в комбинезоне. Собака попискивала, а старушка разговаривала с ней, как будто это была ее внучка: «Ну-ну-ну, потерпи, солнышко, сейчас уже выйдем. Понимаю, что уже нет никаких сил терпеть. Да-да-да, мой сладкий». Я расстегнул рюкзак, вытащил Вильгельма и сказал ему, что пришло время сменить дислокацию:
– Вильгельм, мы уезжаем к папе. Прием. Веди себя хорошо. Объявляется время свободы, вредной еды и мультфильмов. Прием.
Старушка с собакой странно на меня посмотрели и вышли из лифта.
На улице оказалось, что осень уже закончилась, а зима еще не началась. С неба падало что-то среднее между дождем и снегом, а под ногами хлюпала грязная ледяная каша.
– Надеюсь, мы не пойдем гулять? – спросил я у папы.
– Надеюсь, я не похож на сумасшедшего. Поедем домой, а там что-нибудь придумаем.
Но дома папа прилег на пять минут и случайно заснул на два часа, а что-то среднее между дождем и снегом превратилось в метель, и в тот день мы так и не вышли из дома.
Глава 12. У меня появляется мыльница, и мы идем на выставку
На следующее утро Девица и папа закатили королевский завтрак. Папа сходил за круассанами и апельсинами, Девица сделала сок, а еще был омлет и мой любимый двухцветный шоколадный йогурт.
– Какие планы на сегодня? – спросила Девица.
– У нас экскурсия. Пап, ты меня отвезешь?
– Отвезу, не волнуйся.
– Что за экскурсия? – спросила Девица.
– Мы с фотокружком идем на выставку какого-то фотографа. Только я совсем забыл, как его зовут.
– Марчелло, я тут подумала: тебе случайно не нужен фотик? На днях нашла свою старую мыльницу и поняла, что она уже несколько лет валяется без дела.
– Мыльницу? – не понял я.
– Мыльницей раньше называли примитивный фотоаппарат, – объяснила Девица. – Эх, вот так начинаешь чувствовать себя старушкой.
– Ты еще молодая, вот бабушка иногда совсем не понимает, что ей говорят.
– Спасибо, зумер, – Девица допила свой сок.
– Сама ты зумер.
– Я не зумер, а миллениал."
"– Пожалуйста, прекратите! Я ничего не понимаю и чувствую себя безнадежно отсталым, – застонал папа.
– Ничего, у тебя еще есть шанс нас нагнать, – утешила его Девица.
– Я не зумер, а мылениал, потому что у меня теперь есть мыльница. А кстати, почему она так называется? – спросил я.
– Да, кстати, почему? – задумалась Девица.
– Понятия не имею, – сказал папа.
Взрослые вечно так: говорят что-то, а сами не понимают, что это значит.
Мыльница оказалась совсем не похожа на мыльницу.
