В этой уютной истории про нас, ты встретишься с двумя женщинами — маминым взглядом на дом растраховывается, а мой удивленно расширяется, открывая новые уголки нашего небоскрёба. Вместе мы заблуждаемся по лестнице, и та неожиданно становится зеркалом наших душ — здесь нашли место любовные признания, а на каждом пролете отразится разное сознание мира....
По берегу, как безумные мухи, носились велосипедисты. С балконов домов, больше напоминающих магниты на холодильнике, чем настоящие дома, свешивались цветы. И повсюду на улице, прямо на земле, были выставлены столы кафе, и все сидели, смеялись, курили сигареты, пили и ели.
– Смотри, как тут мило. Сядем?
Мама остановилась у одного из таких кафе. Снаружи все уже было занято, и мы пошли внутрь. Там было тихо и пусто.
Мы заказали жареное мясо, салат, картошку фри. Мама попросила кофе, а я – горячий шоколад со взбитыми сливками.
– Ну, ты как? – спросила мама.
– Уже лучше, – сказал я, но сразу вспомнил про Вильгельма, и в горле вырос большой горький комок.
– Мы его починим, Морковкин, не переживай, – тихо сказала мама и сжала мою руку. – А теперь пойдем домой, на сегодня достаточно впечатлений.
И тут я понял, что безумно устал. Дома я сразу забрался в кровать, а мама легла рядом и спела мне «Богемскую рапсодию», но не громко и весело, как тогда на кухне, а тихо и грустно. Засыпая, я смотрел на потолок, по которому скользили лучи от фар проезжавших по улице машин.
Глава 26. Мы с мамой катаемся на велосипедах и находим кое-что очень важное"
"Когда я проснулся, оказалось, что мама уже сходила в магазин и принесла свежие булочки, кофе в стаканчике, апельсиновый сок и еще кучу всякой вкуснятины. В окно квартиры заливалось солнце, и казалось, что вчера как будто и не было. Я набил рот булочкой и пошел осматривать квартиру, которую мама сняла на «Эйрбиэнби». Вчера я так устал, что даже не обратил внимания на то, как тут все устроено.
– Не забудь почистить зубы, – крикнула мне мама. Ну вот. Я пошел в ванную, выдавил на щетку пасту, засунул в рот и вдруг увидел на стене, справа от зеркала, пингвинов, выстроившихся в очередь на снежной горе. Тех самых пингвинов. С той самой фотографии. С той самой выставки. Того самого Йохана Янсена.
– Мама! – заорал я.
– Почистил?
– Мне нужна твоя помощь.
– Что такое?
– В Голландии живет один фотограф. Помнишь, Макс водил нас на выставку? Так вот, это была его выставка.
– Морковкин, ну, вообще-то сомневаюсь. Голландия, конечно, маленькая страна, но не настолько, чтобы за несколько дней найти человека. И потом совершенно не факт, что он живет в Амстердаме.
– Ну, пожалуйста-пожалуйста, давай попробуем? – и я сделал щенячьи глазки (то есть самый жалостливый вид из всех возможных).
– Ладно, что-нибудь придумаем.
