Автор
В Амалии жуткая правда: мир мог бы исчезнуть из-за её ошибки. Но она не упустит шанс восстановить равновесие и вернуться в нормальную жизнь, отказываясь от ложного сознания спасения мира. Амалия шагает по тёмной тропе, где каждый шаг может лиши ее жизни или дать новую надежду....
Мне кажется, это лишнее, но мама считает иначе, а отцу всё равно, он много работает и приличную часть времени проводит не с нами в посёлке, а в столичной квартире. Сегодня вроде должен приехать, но меня это не спасёт.
Жадно допиваю воду, бросаю бутылку на сиденье и жду, когда дядя Лёня откроет мне дверь. Я могла бы сама, но необходимо держать рюкзак.
Сдув рыжую прядь, давно выбившуюся из косы, ступаю на каменную площадку. Благодарно кивнув водителю, быстро пересекаю эту часть двора и захожу в дом через дверь на кухне.
Никого. Вот и отлично. Пробегаю через столовую, уютный коридорчик, ведущий в гостиную, сворачиваю к закруглённой лестнице и мчусь на второй этаж в наше с сестрой крыло.
Аделина болеет уже третий день. В её комнате играет музыка. А я захожу к себе и выдыхаю, прислонившись спиной к двери и уронив проклятый рюкзак под ноги. Из него всё тут же рассыпается по полу. Кажется, дырка стала ещё больше. Присаживаюсь на корточки, поднимаю его и смотрю, можно ли что-то сделать.
Бесполезно.
Поднимаюсь. Только отхожу от двери, как она распахивается, и в мою комнату без стука вламывается младшая сестра.
– О-фи-геть! – пялится на порванный рюкзак. Коварно улыбается и убегает.
– Адели, нет! Ада, пожалуйста, – бегу за ней.
– Ма-а-ам! – орёт вредный подросток. – Мама, ну ты где? Ами итальянский рюкзак порвала. Насовсем. Мам!
Мать в юбке-карандаше до колена, блузке и удобных домашних лодочках на небольшом каблучке выходит из кабинета и смотрит на нас, как всегда, чуть свысока.
– Что ты кричишь, как рыночная торговка? – строго спрашивает у Аделины. – Тебе врач сказал беречь горло.
– Она рюкзак порвала, – сестра показывает на меня пальцем.
– Это случайность, – отпираться и скрывать нет смысла. Мама всё равно проверит.
Нахмурив брови и мазнув по мне наигранно-равнодушным взглядом, направляется прямиком в комнату. Только я знаю, что скрывается за всем этим спокойствием.
– Какой кошмар! – двумя пальцами она поднимает с пола тряпочку, ещё недавно бывшую дорогой, стильной вещью. – То есть, это вот, – трясёт рюкзаком в воздухе, – твоя благодарность за подарок, который я выбирала специально для тебя? – хлёстко швыряет его в меня. – Для своей чемпионки! Для своей гордости! Так ты относишься ко мне?
– Мама, я не специально, правда, – оправдываюсь.
Ненавижу это.
