Автор
Он давно пережил одержимость ею, похоронив чувства глубоко внутри. Но встреча спустя годы меняет всё. Теперь она — вдова его отца, а он снова не может думать ни о чём другом. Страсть и запретность переплетаются в опасную игру, где ставка — его честь и семья.
Раздел Chitat.online для книги «Никому не скажем» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Он давно пережил одержимость ею, похоронив чувства глубоко внутри. Но встреча спустя годы меняет всё. Теперь она — вдова его отца, а он снова не может думать ни о чём другом. Страсть и запретность переплетаются в опасную игру, где ставка — его честь и семья.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Он давно пережил одержимость ею, похоронив чувства глубоко внутри. Но встреча спустя годы меняет всё. Теперь она — вдова его отца, а он снова не может думать ни о чём другом. Страсть и запретность переплетаются в опасную игру, где ставка — его честь и семья.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Никому не скажем» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Юлия Резник
Никому не скажем
Глава 1
Кит. Настоящее.
Чего я не ожидал, так это того, что она будет плакать. Хотя, наверное, слезы на похоронах мужа — вещь вполне предсказуемая. Не знаю. До этого я никого не хоронил. Разве что свою любовь к этой стерве. Но ведь это совсем другое, не правда ли?
Морщусь. Гребаные воспоминания. Они даже десять лет спустя горчат во рту теплой водкой, которой я заливался, когда понял, кто её трахает, в то время как я сам сдыхаю от тоски по ней, находясь за тысячи километров.
Осторожно, стараясь не поскользнуться, переступаю по скользкой, размытой растаявшим снегом земле. Достаю сигареты, чиркаю зажигалкой и, заслонив ладонью дрожащий язычок пламени, заставляю себя сосредоточиться на происходящем. Немногочисленный поток людей редеет. Припаркованные траурно-черные машины отъезжают одна за другой. Да их и не так уж много. Крысы всегда бегут с тонущего корабля. И когда против моего старика выдвинули обвинения, куда только делись его друзья. Удивляет то, что эта осталась…
Затягиваюсь так, что легкие начинают гореть, а измочаленный фильтр обжигает пальцы. Поднимаю взгляд к серому небу, ловлю ртом лохматые снежинки, которые тают, едва касаясь земли. Упускаю, в какой момент на кладбище остаемся только мы с Евой да стайка жирных ворон, сидящих на голых озябших ветках.
Я не собирался подходить к ней сейчас. Это скорее порыв. Отбрасываю окурок и неторопливо иду к могиле. А что? Я как никто другой имею право быть здесь. Ева оборачивается на звук моих шагов, и на какую-то долю секунды мы оба замираем. Меня будто бьют в живот. Лишь несколько рваных вдохов помогают вернуть привычное самообладание.
Насколько это вообще возможно в ее присутствии.
— Чудесная погода, мамочка, — кривлю губы в улыбке я, а Ева… Ева вздрагивает. Зябко ведет плечами, стряхивает хрустальные слезы со щек и отворачивается, прячась под капюшоном тонкого черного плаща, в котором ей наверняка холодно.
— Давай хоть сегодня обойдемся без сцен.
У нее хриплый, чувственный голос. А я совсем забыл о том, как он на меня действует. Трясу головой, злюсь на самого себя, хотя уже, наверное, пора бы смириться с тем, чему я по какой-то глупой ошибке не в силах противостоять. Моя одержимость Евой неизменна, как пятничные пробки на выезде из города. Я не знаю, чего хочу больше. Трахать ее, пока она криками не сорвет свое горло, или посильней сжать на нем свою руку.
Невольно хмурюсь и подхожу к самому краю. Из-под ноги вырываются комья грязи и с громким стуком ударяются, падая на крышку гроба. Взгляд упирается в портрет отца, перевязанный черной лентой. Стискиваю челюсти. У нас с ним были сложные отношения еще до того, как его окрутила Ева. Но я всегда любил отца. Я, мать его, любил своего старика.
— Мне сказали, ты приезжал попрощаться.
