Автор
В Амалии жуткая правда: мир мог бы исчезнуть из-за её ошибки. Но она не упустит шанс восстановить равновесие и вернуться в нормальную жизнь, отказываясь от ложного сознания спасения мира. Амалия шагает по тёмной тропе, где каждый шаг может лиши ее жизни или дать новую надежду....
– Ты сегодня классно откатала, я видел кусочек программы, – делает вид, что не слышал моего замечания.
– Спасибо, – отвожу взгляд к стене с пожарным щитком. – Оля ещё сушится. Здесь жди, – снова смотрю на сына наших хореографов.
– Слушаюсь и повинуюсь, – кривляется он.
Позёр и бабник. Не люблю его ни за то, ни за другое. Не то, что… кто? Тот, за кем можно только наблюдать, кусая губы и задерживая дыхание? «Много» я о нём знаю, конечно! Но из головы совсем не выходит.
Вчерашний его образ остался в сознании.
Вероятно, это самое странное свидание в мире.
Сердечко бьётся быстрее и щёки горят от этих странностей. Запрыгиваю в машину к дяде Лёне, роняю рядом рюкзак и нетерпеливо постукиваю ногой по полу.
Дурочка. Они разберут завалы, и он исчезнет. Что ему там делать? Может, он и не видит меня, а приезжал потому, что попросил Калинин. В этом ведь гораздо больше логики.
Всё это правильно, но вопреки собственным размышлениям, двигаюсь на другую сторону сиденья.
У дома Калинина стоит его машина. Игорь Александрович выходит со своей территории не один. У его собеседника сегодня вместо банданы кепка, надетая козырьком назад, всё те же грубые ботинки и штаны, обтянувшие мощные бёдра. Он кажется мне невероятно большим и сильным.
Парень задерживается взглядом на нашей машине. Его отвлекает Игорь Александрович, тот ему кивает, что-то показывает жестами, а дядя Лёня завозит меня к нам во двор.
Папина машина стоит, уткнувшись бампером в ступеньки. Выбираюсь на улицу и, повесив рюкзак на одно плечо, спешу в дом.
– Наша чемпионка вернулась, – улыбается отец, устроившийся в гостиной с телефоном. – Как тренировка?
– Привет, – машу ему ладошкой. – Хорошо.
