Автор
В Амалии жуткая правда: мир мог бы исчезнуть из-за её ошибки. Но она не упустит шанс восстановить равновесие и вернуться в нормальную жизнь, отказываясь от ложного сознания спасения мира. Амалия шагает по тёмной тропе, где каждый шаг может лиши ее жизни или дать новую надежду....
– Ещё раз кто-то обидит Ами, я приду сюда и спрошу с тебя, – отпускаю её брата. Его штормит к кирпичной стене, нагретой весенним солнцем. Прислоняется к ней и сползает вниз, приземлив задницу на асфальт.
– Да какого хрена? А если кто-то левый полезет? – паникует Вика, но очень старается это скрывать.
– Я всё равно приду сюда. И да, Амалия не должна знать о нашем разговоре. Ты вряд ли захочешь, чтобы весь колледж узнал о твоём позоре. Борзая девочка Вика оказалась обычной слабачкой и трусихой.
Подбираю мяч, раскручиваю его и снова кидаю в стену чуть выше головы её брата.
Поигрывая брелоком с ключами от тачки, ухожу, не оглядываясь на ту, кто чудесным образом из буллера превратится едва ли не в телохранителя, потому что на самом деле она слабая и перед реальной силой тут же сдувается.
Вот так, Огонёк, я буду рядом. Как умею…
Заезжаю в универ, дико опаздывая на лекцию по языкам программирования. Преподаватель стучит по исписанной доске.
Дальше у нас математический анализ и английский. Гуманитарку я не особо люблю, но без неё специальность мне не светит. Не сложно, просто скучно.
Освобождаюсь только к пяти вечера. Выхожу из учебного корпуса. Мимо мчит Серёга с очередной доставкой. Поднимаю руку вверх, здороваясь с ним. Ускоряется, гадёныш. Поржав, иду к бэхе и еду прямиком в интернат, где сам жил какое-то время.
На проходной меня знают. Без проблем попадаю на территорию. Ни хрена тут не поменялось с тех пор, как я выпустился. Те же беседки, песочница для младшей группы, турники и горизонтальная лестница, на которой мы зависали с местными пацанами.
В помещении специфический запах приближающегося ужина. У меня волосы на руках встают дыбом от него, от шума голосов. Так себе детские ассоциации. Ну да хрен с ним. На самом деле, всё могло быть куда хуже, если бы я остался тогда в семье. Ребёнку это объяснить трудно.
Пару раз стукнув по двери, заглядываю в кабинет директора.
– Даня? – удивляется она.
– Добрый вечер, Нина Антоновна, – шагнув внутрь, плотно прикрываю за собой дверь.
– С ума сойти, – поднявшись из-за стола, идёт ко мне, проводит ладонями по рукам, крепко сжимая их в некоторых местах. Смотрит снизу вверх. – Ещё здоровее стал.
