Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
— А теперь ты враг номер один для нее и ее сыночки-корзиночки, — поморщилась Соня.
— Конечно, — горько усмехнулась Эсми. — У меня самой растет сын и я поняла, что не хочу, чтобы он был похож на отца. Ни за что на свете.
— А ты… — замялась Софья. — Еще любишь его?
— Уже нет. Моя любовь умерла. Не сегодня, не вчера. Она умирала постепенно. А сегодня я просто не выдержала, когда увидела его в этой примерочной. Если бы я не вошла, он бы ее прямо там…Хотя, наверное, они уже так делали. И не раз.
Столько горечи и боли было в ее словах, что Наталья с Софьей переглянулись и тяжело вздохнули.
Ночью Эсми спала плохо, ворочалась и не могла отделаться от дурных мыслей. Проснулась разбитая не выспавшаяся, но надо было вести детей в сад. Соня еще вчера пообещала, что подбросит их на машине, а оттуда Эсми поедет в суд и напишет заявление на развод. Выйдя утром из комнаты, она услышала шепот тети и сестры на кухне. Прислушалась. Говорили о ней.
— Как мы ей скажем? — взволнованно спросила дочь Наталья.
— Я не знаю, мам. Но она точно узнает. Шила в мешке не утаишь.
— А что случилось? — спросила Эсмигюль, войдя в комнату."
"— Эсми, — обреченно вздохнула Соня. — Ты видела видео с барахолки?
— Мельком. Свекровь вчера показала. Я если честно со всеми делами о нем забыла. А что?
Соня нервно пожевала губу и протянула смартфон сестре. Та опустила глаза, тут же ахнула и прикрыла ладонью рот. Сайт популярного информагентства выложил то самое видео с подписью “Жена избила любовницу мужа прямо на барахолке”.
в примерочной магазина и протащила ее по рядам. Пролистав до комментариев, ей стало дурно, потому что как ее только там не называли.
-”Две хабалки на барахолки подрались из-за мужика”, - прочитала она слова одной подписчицы. — Какой-то мужчина пишет: “Неудивительно, что он от нее гулял — она же толстуха”. “Молодец баба. Вот так надо поступать с шалавами, которые лезут в трусы к женатым мужикам”.
— Эсми, это могут быть просто боты, — попыталась успокоить ее сестра.
— Я хабалка, толстуха и истеричка…Сонь, а что теперь делать? Меня же там видно, — дрожащим голосом спросила Эсми и положила телефон на стол.
— Солнышко, ты не переживай, — тетя приобняла ее за плечи. — Софья права, это все пишут какие-то боты. Это же ненастоящие люди, да Соня?
— Проплаченные, — ответила она.
