Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
Он полулежал на кровати и смотрел, как мама вытаскивает из пакеты контейнеры с едой.
— Мам, ну что ты так много наготовила, — пожурил ее сын. — Я не съем всё.
— Поделишься с соседом.
— Его выписали.
— Медсестер угостишь тогда. Или Лейли. Давайте тебе подушку поправлю, — Эсми взбила ее, после чего пригладила непослушную копну сына и поцеловала его в лоб.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — взмахнув ресницами, он поднял на нее глаза.
— Ну…раз ты уже всё знаешь, то подтверждаю, — вздохнула мама. — Я встречаюсь с отцом Лейли.
— Ты… — мальчик замялся и здоровый рукой коснулся пальцев матери. — Любишь его?
— Да.
— А он?
— Говорит, что тоже.
— И долго вы встречаетесь?
— Почти месяц.
Ситора, сидевшая на соседней кровати, присвистнула.
— Ничего себе партизаны. Почти месяц и ты молчала, — воскликнула Ситора.
— Мы собирались с вами поговорить, но ваше падение всё ускорило.
— Не благодарите, — съязвил Руфат, кривовато усмехнувшись.
— Мы, вернее я, боялась вашей реакции.
— Со мной всё нормально, — хохотнула Ситора, растопырив ладони.
— И я, — просипел Руфик. — Только как мне теперь быть? Лейли мне очень нравится, мам.
Ответить Эсмигюль не успела, потому что в дверь палаты кто-то постучал и тут же открыл ее.
— Можно к вам? — спросил Муслим, уже вошедший вовнутрь. Его дочь робко заглянула в дверь и тихо поздоровалась.
— Заходи, Лейли, — позвала Эсми.
— Я тут постою, тетя Эсми, — скромно проговорила она. Тут нельзя, чтобы было много людей в палате, — объяснила она, стоя на пороге.
— Я выйду, — Ситора спрыгнула с кровати. — Все равно уже всё слышала.
— Мам, ты тоже иди. Я хочу поговорить с Муслимом Магомедовичем.
Эсми с опаской посмотрела на сына, перевела взгляд на любимого мужчину, который одним легким кивком успокоил ее. Выйдя в коридор, она прикрыла за собой дверь и тяжело вздохнула. Ей самой предстояло познакомиться и поговорить с Мамедовой-младшей, и как только она увидела девчонок, сидящих на диванчике в холле, она внутренне успокоилась и отметила, что Лейли похожа не только на мать, но и на отца.
А в это время двое мужчин остались один на один в маленькой палате. Муслим сел на стул рядом с кроватью, уперся локтями в колени и соединил руки в замок.
— Я знаю, вы злитесь на меня из-за того, что случилось.
— Откуда знаешь? — спокойно спросил доктор.
— Чувствую. Да, это всё я. Не надо было вообще брать эти электросамокаты.
