В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
— Сначала ходила вокруг, заигрывала, — вздыхая, рассказывал парень, стыдливо пряча глаза за длинной челкой, — другие мальчишки смеяться стали, а я не понимал, думал ей правда интересно смотреть, как мы занимаемся. Потом один из старших, тех кто уже домой собирался, рассказал, что нужно делать.
— И? — Иссиэль крепко держался за траву, и сохраняя безмятежное лицо поддерживал рассказ Блекрайна короткими вопросами.
— Меня стошнило! — убито сказал парень.
— На Аминту?
— Да, — челка грустно качнулась и опустилась почти до подбородка, — она оскорбилась, несколько дней не подходила, потом снова привела меня к себе, напоила чем-то…
Белый прикрыл глаза, чтобы скрыть полыхнувшую в них ярость.
— Я не смог. Она рассердилась, кричала, кидала в меня чем попало, даже ранила уголками книги, я ушел, а потом заметил, что в глазах стало темнеть, руки ослабели, и по утрам…
Иссиэль понял.
— Ясно, как ты дотянул до конца обучения?
— Пошел помогать садовнику. Он поил меня травяным чаем, становилось легче. И потом в саду можно было что-то перехватить.
Иссиэль опять содрогнулся, понимая, что парень оказался один на один с проблемами.
— А нож кто кинул? — продолжал давить единорог.
— Парень один, из старших, — черный отвел глаза, давая понять, что имя не скажет, — Аминта его к себе приглашала несколько раз, а потом прогнала.
Белый только головой покачал. Ревность страшное дело. Травница легко могла заморочить молодому единорогу голову, уверить его, что все еще любит черного, или наоборот, напеть ему, что юноша ее обидел.
— Почему же ты молчал так долго?
— Кто бы мне поверил? Она лекарка, уважаемая женщина, а я изгой.
— Тоже верно, а почему сейчас рассказал?
— Из-за Омиллон, — на губах парня расцвела улыбка, — она моя а-теллион.
— Единственная? — удивленно моргнул Иссиэль.
