В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
— Дак нету у нас лекаря, — развел руками трактирщик, — бабка Меланья хвори травками врачевала, да померла зимой.
Иссиэль уже проверивший их телегу и убедившийся, что простенькое заклинание устояло, повернулся к Лилии:
— Ты сможешь что-нибудь сделать?
Девушка закусила губы, глядя издалека на бледных парней.
— Боюсь. Я плохо помню, что надо делать, и никогда не работала одна.
— Значит, уходим, — решил единорог.
Ему как существу, несущему в себе свет было больно видеть умирающих мальчишек, но если они умрут под руками неумелой лекарки, это станет тяжелым испытанием для девушки.
— Погодите, лорд Иссиэль! — Лилия цеплялась за последнюю надежду, — я могу помолиться святой Сате!
Под испуганно-умоляющим взглядом девушки и страдающим взором черного Иссиэль сдался:
— Хорошо, что вам для этого нужно?
— Стол, облитый кипятком, чистые рубахи, вода, спирт, хорошо бы инструменты, — безо всякой надежды пробормотала она.
Единорог подошел к капралу, потом к трактирщику и самому трезвому возчику.
Первого раненного, того, что стремительно синел, уложили на стол, шустро ободрав с него одежду. Блекрайн покраснел, как девица, заметив, что ни возчики, ни солдаты не оставили на теле ни лоскутка материи. Лилия же с ужасом рассматривала рану, а мужские причиндалы ее нисколько не интересовали.
Иссиэль быстро дошел до телеги и вернулся с новеньким саквояжем из толстой дубленой кожи:
— Лили, я хотел подарить тебе это на прощание, но сейчас важнее.
Девушка мельком глянула на подарок, а потом торопливо потребовала чистое полотенце и еще спирта. Стальные скальпели кузнец сделать не успел. Но рог единорога обточил, насадил на рукояти и даже украсил инструменты простым орнаментом. Не церемонясь, девушка плеснула крепчайшим самогоном на разложенное перед ней великолепие, потом повернулась к столу, выдохнула и запела.
Блекрайну, глядевшему во все глаза показалось, что хрупкая фигурка стала вдруг выше, плотнее, и внутри нее засиял мягкий розовый свет, постепенно охватывающий все тело служительницы.
— Нужен очень острый нож, — чужим спокойным голосом сказала Лилия.
Один из возчиков вынул свой тесак.
— Спирт!
Иссиэль, который невольно стал ассистировать, тотчас плеснул на нож огненной жидкости.
