В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
— Мальчик, сюда! Держи! — в дрожащие пальцы черного ткнулись крючки, которыми девушка оттянула края раны.
Месиво из сгустков крови, сизых кишок и лоскутов кожи под руками девушки быстро превращалось в аккуратный разрез с ровными краями. Еще несколько человек подавали ей необходимое, а один стоял рядом, держал бессознательного солдатика за руку и вслух отсчитывал пульс. Правда мужик умел считать только до дюжины, но очевидно служительнице Саты или самой Сате этого хватало.
Зажав перебитые сосуды, девушка спокойно, словно сидела за пяльцами выбрала иглу, потребовала шелк или волосы и принялась шить, аккуратно завязывая узелки после каждого шва.
Рана стягивалась медленно. Сначала мышцы, потом кожа. Кривая сапожная игла с противным хрустом вонзалась в плоть. Часть бойцов уже блевала за сараями, а несколько возчиков стояли с кружками самогона и пили его как воду.
— Все! — выдохнула Лилия покачнувшись, — положить на твердое, кормить чуть теплым пюре и кашей, неделю не вставать, чтобы не разошлись швы! Готовьте следующего! И стол сперва кипятком облейте!
Взопревший от переживаний трактирщик промокнул лицо полотенцем и побежал на кухню, отдавать распоряжения.
Второго парня уложили на стол быстро.
"— Держи! — и сунула руку Иссиэля в тесное отверстие, прижав его пальцами что-то скользкое, пульсирующее и горячее.
Он держал, пока она буквально выворачивала плоть, втыкала крючки и зажимы, шила, резала и снова коротко бросала:
— Теперь здесь.
Второго унесли прямо на столешнице. Шевелить его Лилия запретила категорически, сама привязала простынями к доске и выпрямилась, оглядывая остальных раненых:
— Подходите по одному, сначала самые тяжелые.
