В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
Блекрайн топнул еще раз, мотнул головой, убеждаясь, что все враги далеко и осыпав камень огненными искрами, обернулся высоким статным мужчиной в черных кожаных доспехах:
— Лорд Иссиэль! — крикнул он, взмахивая рукой, — скорее, прошу вас, Омиллон нужна помощь!
Белый тотчас спал с лица, поняв что случилось и умоляюще посмотрел на Лилию:
— Ты сможешь помочь в родах?
Служительница Саты подняла глаза к небу:
— И ты молчал?! Конечно могу! Бегом!
Фургон грохоча колесами помчался к воротам, и через десяток минут взволнованный Блекрайн объяснял, что его жена с рассвета не могла найти себе удобное положение, а теперь тихо стонет, завернувшись в кошму и гонит мужа из палатки.
Помня размеры долины Лилия готовилась к очередному путешествию на спине единорога, но оказалось, что Омиллон как истинная княжна сопровождала мужа и теперь лежала в его походной палатке сдерживая стоны.
Лилия немедля побежала к ней, прикидывая по пути, сколько еще человек, точнее единорогов нуждаются в ее помощи.
— Да ты молодец, сейчас рожать будешь! Вир, неси воду, пеленки и ножны.
Услышав про ножны Блекрайн позеленел и вместе с Иссиэлем отправился чинить ворота. Там среди стука топоров и визга пил не слышно стонов роженицы и коротких команд Лили.
Между тем кожаные ножны нужны были как раз для того, чтобы будущая мать не перепугала криками мужчин. Лилия без разговоров сунула их в зубы княжне и принялась ей объяснять, что и как делать дальше.
Через час, когда уже совсем стемнело и в лагере начали зажигать факелы, из палатки донесся слабый младенческий писк, потом воркование, стоны и наконец вышла Лилия и улыбнулась двум взволнованным мужчинам:
— Все хорошо, отличная крепкая девочка!
— Что? — Иссиэль не поверил своим ушам.
— Девочка! — Блекрайн затряс головой и едва управляя заплетающимися ногами ринулся в палатку.
Вир сразу поднес уставшей служительнице Саты кружку горячего крепкого чая с медом и накинул на плечи шаль.
