В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
Но если правильно понимаю, Омиллон лучше поберечься несколько дней и никуда не ездить?
— Лилия сказала, что все хорошо, — смущенно сказала княжна, все же обсуждать такие темы с посторонними мужчинами она не привыкла, — но неделю надо лежать.
— Понятно, — лорд еще раз взглянул на младенца, — значит я поставлю у вашей палатки охрану, а тебе Блек лучше отсюда не выходить. Если будет необходимость зови меня или Лилию, у нее есть помощник, прикроет.
Черный кивнул, соглашаясь с доводами старшего друга, Иссиэль простился и пошел организовывать охрану, писать письмо вожаку и всем своим тайным агентам и друзьям.
Следующие дни проходили по одной схеме — на рассвете под воротами обнаруживалась толпа из нечисти и наемников, скопившихся там за ночь. Единороги стреляли из арбалетов, обливали наступающих кипятком и смолой, сталкивали лестницы и фашины. Если до обеда бойцам не удавалось сломать ворота они отступали, если створка не выдерживала напора, появлялся Блекрайн, разгонял всех и возвращался в палатку к жене, а плотники ладили новые ворота.
Иссиэль бродил по стене мрачнее тучи. Странные циклы нападений нервировали его. Нападавшие старались не подставляться, но связывали своим присутствием большую часть мужского населения долины и при этом явно чего-то ждали. Но чего? Подхода свежих сил? Да откуда им взяться? Под стенами долины топтался весь сброд на пятьсот миль вокруг! Предательства изнутри? Вот это казалось более реальным! Но откуда ждать удара?
Исиэль нервничал, по двадцать раз обходил посты, непрерывно рассылал и получал известия из замка и остальных пограничных фортов.
Самое отвратительное было то, что в эти дни Иссиэль почти не виделся с Лилией. Их неимоверно тянуло друг к другу, но непрерывный поток мелких ранений, забота о только что родившей Омиллон и малышке поглощали все время лекарки.
Пик случился через неделю после рождения дочери Омиллон и Блекрайна. Осмотрев поутру молодую мать, Лилия уверила, что дорогу она выдержит, если поедет в телеге. Посовещавшись, решили воспользоваться для перевозки фургоном.
Омиллон уже уложили на несколько слоев тюфяков и одеял, чтобы смягчить тряску.
