В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
И я уже вознамерился цапнуть почерневшую от времени бронзовую ручку, как дверь сама с пробирающим до мурашек скрипом открылась, явив нам нечто, что заставило Рябого огласить округу испуганным поросячьим визгом. Он ржавым ножом ударил по моим барабанным перепонкам, но не помешал мне вскинуть руку с перстнем.
Глава 18
Рябой сквозь визг выдохнул, тыча пальцем в дверной проём:
— Призрак!
— Восставший из мёртвых! — предложил свой вариант отпрянувший Бульдог, за чью спину и спрятался рябой охотник.
— Кто вы, милейший? — требовательно спросил я у древнего старика-азиата, с трудом удерживающего двухстволку.
Его высохшие руки мелко дрожали, как и голова, сохранившая «подкову» из длинных и ломких седых волос, облепивших череп с жёлтой кожей, покрытой коричневыми пигментными пятнами.
— А вы кто? — продребезжал дедок, вперившись в меня выцветшими узкими глазами, глубоко запавшими в череп.
— Артур Григорьевич Ратников. Новый владелец этого бриллианта, — иронично указал я рукой на тёмный холл с потрескавшимся лепным потолком и рассохшейся винтовой лестницей, ведущей на второй этаж.
— А-а-а. Барон Грачёв говорил о вас, когда телефонировал, — понятливо протянул старик и с явным облегчением опустил ружьё. Оно прижалось к тоненькой правой ноге дедка. Впрочем, он и сам был весь тоненьким, угловатым и костлявым. И даже старомодный сюртук с медными пуговицами не скрывал его несуразного тела, попахивающего нафталином.
— Так кем вы будете, уважаемый? Везли сумки с товарами из Китая и решили остаться? — спросил я, решив обращаться к старику на вы, всё-таки он гораздо старше меня, хоть и простолюдин.
— Сторож я тутошний, господин, и родился здесь. Родители мои были из Поднебесной империи, — зачастил дедок, подслеповато моргая. — Столько лет уже сторожу, что и не упомню.
— Тебе уже на том свете пора сторожить, ха-ха, — гыгыкнул Рябой, быстро отошедший от шока.
— Да, годков мне много. Но я ещё крепок и на многое сгожусь! — твердеющим голосом заявил старик, с хрустом выпрямился во весь свой невеликий рост и с большой надеждой посмотрел на меня.
— Не переживайте. Не выгоню я вас. Будете и дальше сторожить, — успокоил я дедка.
— Ой, спасибо, сударь. А то куда ж я пошёл бы?
— На кладбище. Тебя там уже заждались, — снова сострил Рябой и заработал несильный тычок кулаком в рёбра от осуждающе нахмурившегося Бульдога.
— Один вы тут обитаете? — уточнил я, посмотрев на пару пыльных мраморных статуй, устроившихся по углам.
