В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
Даже в петличке красовалась чёрная роза, словно он рассчитывал после отделения полиции сразу же попасть на похороны.
— Ну, знаете ли… — протянул капитан и взбешено сверкнул глазами. — Это какой-то произвол. Вы чего тут устроили⁈ Это полицейское отделение, а не какой-то балаган!
— Верно, — поддакнул я. — А ну выметайтесь всё вон!
— Да, выметайтесь! — привстал со стула озверевший капитан, опершись волосатыми руками о стол. Он бы так рассержен, что погнал бы ссаными тряпками даже самого Господа Бога, если бы тот оказался на пороге его кабинета.
Вся троица спасателей переглянулась и весьма неохотно покинула кабинет. Даже ректор ничего не гавкнул, а наоборот немного устыдился, что он, глава университета, позволил себе ворваться в чей-то кабинет, словно какой-то невоспитанный дикарь.
— Признаться, сударь капитан, я сам шокирован тем, что произошло. Мне думалось, что сюда, если кто и придёт, то лишь затем, чтобы рассказать какой я гад. Всё-таки я с такой тщательностью пестовал свою дурную репутацию.
— Кхм, — тяжело выдохнул бородач, ловко открутил деревянную ногу и достал из неё початую бутылку портвейна. — Будете?
— Да как же тут откажешься? — удивился я, вскинув брови.
Капитан кивнул, налил портвейн в две извлечённые из стола кружки и проговорил:
— Ну, за спокойную жизнь.
— Плохой тост. Если ваша жизнь спокойна, то, скорее всего, вы уже в гробу. Поверьте мне, я знаю о чём говорю, всё-таки маг смерти.
— Тогда давайте выпьем хотя бы за то, чтобы нам лишний раз нервы не мотали.
— Замечательный тост! — восхитился я, взял кружку, чокнулся с капитаном и залпом опорожнил тару. — Уф-ф-ф, хорошо. Так что вы там от меня хотите? Показания. Ну, слушайте…
Я в подробностях рассказал бородачу ровно то, что уже поведал седовласому служивому с больным коленом.
Капитан выслушал меня, всё записал и прочувственно проговорил:
— Вы можете отправляться восвояси. И надеюсь, что впредь вы больше никогда не придёте в мой кабинет, а то вас опять явится спасать половина города.
— Всего хорошо, — усмехнулся я и покинул его кабинет, а потом и отделение полиции.
К счастью, меня на улице ждал лишь Аким, чистящий пёрышки. Ни графа, ни Анны, ни Мирославы тут не оказалось.
Аким же встретил меня молчанием, поскольку на площади уже показались первые горожане: сонные и зевающие. Они куда-то нехотя шли, словно на автопилоте. Глядели под ноги тусклыми взглядами.
