«Представляю, какого страха ты натерпелась, – вернулась я к письму Джорджи, – но, Слава Богам, все закончилось хорошо!
Мне очень жаль, Кэрри, что меня не оказалось рядом и я не смогла тебе ни в чем помочь. Мой брат, который заглядывает через мое плечо и выглядит крайне бледным после известия о нападении, велел передать, что ему тоже очень жаль.
Но мы с Густавом рады, что Алларис Лерой сделал все, что в его силах, чтобы тебя защитить, а маги из Особого Отдела подоспели вовремя.
Кстати, брат покрутился рядом и ушел, так что я могу спросить у тебя напрямую. Скажи мне, ведь там был Мэтью Шеннон, тот самый глава Особого Отдела? Уверена, без него не обошлось!
Так вот, какой он вблизи? Мне нужны все подробности, до самых незначительных деталей."
"Вчера, когда я на него смотрела издалека, то решила, что он – настоящий красавчик. Но затем начался бал, после чего ты уехала, а я не успела поделиться с тобой своими умозаключениями.
Зато я с радостью сделаю это сегодня. Что скажешь, если мы встретимся в четыре часа дня?
Если ты свободна, у нас будет время примерно до шести вечера, после чего мне придется возвращаться домой.
О, я выдам тебе секретные сведения, которые совсем скоро не будут ни для кого секретом. Этим утром Мэтью Шеннон был у отца с докладом – я, конечно же, снова все проспала, вот досада!
Так вот, поговаривают, что после его сегодняшнего доклада в Виенне собираются ввести комендантский час. Возможно, с завтрашнего дня, но для отца комендантский час настал уже сегодня, так что мне придется вернуться домой засветло.
Кстати, это вовсе не означает, что Брачный Сезон отменят, – какая все-таки жалость! Вместо этого балы и приемы перенесут на более раннее время, чтобы все успели разъехаться по домам до наступления темноты.
Так вот, к чему я это веду.
Сегодня у нас «семейный день». Мы с Густавом собираемся провести это утро и пообедать с отцом.
Кстати, на обед приглашен ставший внезапно «добрым другом» нашей семьи промышленник Арнольд Штрассер из Шлесбурга. У отца с ним какие-то важные дела.
Судя по тому, что я слышала, к столу подадут двадцать пять новых видов сосисок и сарделек, которые он привез из Шлесбурга. Словно у нас нет собственных, виеннских!..
От обеда мне не отвертеться, но, слава Богам, после этого я буду свободна.
К тому же меня не станут сватать за Штрассера, потому что отец в курсе тех слухов, которые о нем ходят. Вести с ним дела это не помешает, зато как мой жених папу он совершенно не устраивает.
Это страшный человек, Кэрри, так что и ты держись от него подальше!
Говорят – я подсушивала, каюсь! – что он любитель причинять боль женщинам, но якобы делает это по обоюдному согласию и платит им за такое большие деньги.
Или же откупается от них сосисками.