В Виенне пока что на него никто не жаловался, но он приехал сюда со шлейфом слухов из Шлесбурга.
Не знаю, понимаешь ли ты, о чем идет речь, но девочки в пансионате болтали много разного. Например, о том, что есть мужчины, которые…
Густав опять заявился в мою комнату, словно она его собственная, и у меня не получается толком об этом написать. Почему-то в присутствии брата я краснею, как помидор в оранжерее моего отца, и из-под моего пера не выходит ни одна строчка, хотя мне обязательно нужно рассказать тебе о странных наклонностях Артура Штрассера.
В общем, у него ничего не получается с женщинами, пока он не начинает их бить, и только тогда у него с ними получается.
Зная о его склонностях, я вряд ли смогу насладиться шлесбургскими сардельками за обедом. Подозреваю, они застрянут у меня в горле».
Оторвавшись от письма Джорджи, я усмехнулась.
В целом, я представляла, о чем шла речь. В Истерброке у нас как-то появился… заезжий господин с подобного рода наклонностями. Но он быстро отбыл в неизвестном направлении после того, как несколько парней ему объяснили, что в нашем городке ему не место.
Оказалось, к этому времени тетя Розалин и Лорна успели спуститься в гостиную и теперь с кислым видом осматривали присланные мне цветы. Общество Ричмондов меня не привлекало, поэтому я засобиралась вернуться в свою комнату, но тут в дверь постучал еще один курьер.
Оказалось, из цветочной лавки, пользовавшейся спросом у аристократии Виенны, и в прихожую внесли нечто грандиозное.
Ну что же, даритель не пожалел денег ни на цветы, ни на ленты, ни на изысканные украшения букета, который предназначался… для Лорны Ричмонд.
Им был тот самый Арнольд Штрассер, с кем Лорна танцевала на вчерашнем балу в королевском дворце. Теперь промышленник приглашал сводную сестру на свидание, сообщая в своем послании, что покорен ее обворожительной красотой и дерзким нравом.
Письмо от Штрассера, не скрывая своего торжества, Лорна зачитала вслух. Якобы для матери, но я знала, что это предназначалось для моих ушей.
– Лорна, – решилась я, – о господине Штрассере ходят не слишком приятные слухи. Говорят, у него дурные наклонности, и он не слишком хорошо обращается с женщинами. Быть может, тебе не стоит…
Лорна уставилась на меня с такой ненавистью, что я осеклась.
– Какая же ты все-таки завистливая дрянь, моя маленькая сестричка! – ледяным голосом заявила мне. – Неужели ты думаешь, что все цветы мира и самые лучшие мужчины Аглора должны доставаться только тебе, Кэрри Митчелл? Так вот, знай, Арнольд Штрассер от меня без ума! Я выйду замуж за его миллионы, после чего куплю не только все это, – она обвела брезгливым взглядом прихожую дома Кэмпбеллов, – но и тебя.