Роман погружает читателя в мир нелегальных поисков военных артефактов в русских лесах. Московский бизнесмен Андрей Ганин отправляется в Новгородскую область, чтобы найти следы своего деда-фронтовика. Там он встречает криминальный мир «черных копателей» и вынужден осознать, что прошлое...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дед» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Роман погружает читателя в мир нелегальных поисков военных артефактов в русских лесах. Московский бизнесмен Андрей Ганин отправляется в Новгородскую область, чтобы найти следы своего деда-фронтовика. Там он встречает криминальный мир «черных копателей» и вынужден осознать, что прошлое...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман погружает читателя в мир нелегальных поисков военных артефактов в русских лесах. Московский бизнесмен Андрей Ганин отправляется в Новгородскую область, чтобы найти следы своего деда-фронтовика. Там он встречает криминальный мир «черных копателей» и вынужден осознать, что прошлое...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И когда в свой первый сезон Ганин кинулся на обидчика и стал лупить его по голове выхваченной из огня головней, он вдруг почувствовал ток собственной крови. «Жив! – застучало тогда в голове. – Жив!!!»
С тех пор он усвоил: злость – это хорошо.
Злость – это двигатель."
"Злость – его напарник и друг.
Прав был Виктор Сергеевич: мужчины, чтобы не чувствовать себя голыми, покидают теплые дома и ищут войны.
Свою Ганин очень быстро нашел.
Сброд
Он ввалился на поляну, как медведь-шатун. Не смотри, что отощавший и мало сил. Силы удесятерят лихорадка крови, безумие, красное марево в глазах. Беда столкнуться с таким.
Поначалу Ганин даже не узнал поляны. Он-то сам мыслил себя уже в аду. Бесконечный лабиринт стволов, ноги, по колено проваливающиеся в мох, змеи – кто сказал, что ад выглядит не так? Продираясь сквозь чащу, он наступил на гадюку. Змея зашипела под тяжестью рифленой подошвы. Изогнулась. Укусила в ногу. Укус пришелся на дубленую кожу берцев. В забытьи Ганин прошагал мимо – оставил змею умирать. Наступил еще на одну. Вновь спасли берцы. А вскоре он уже потерял змеям счет.
Когда лес расступился и солнце ударило прямо в глаза, он подумал: вот оно! И непроизвольно сжал в кулаке крест, подаренный сокамерником-старообрядцем. Сейчас сквозь сияние выйдут ангелы или черти – в его случае скорее черти – и спросят за все, что когда-то совершил.
И они не заставили себя ждать. «Ганин! Ганин!» – налетели на него со всех сторон, как вороны: сшибли с ног, заскользили по телу черными крылами.
Он почувствовал, что в зубы ему сунули что железное, сомкнул челюсти, уперся, но затем из железного жерла потекла в рот влага. Вода! Он схватил флягу руками, впился в нее.
– Ты чего, Андрюха? Не признал? – спросили сверху.
Ганин открыл глаза и увидел своих: озабоченные, с облупленными на солнце носами лица. Вокруг была поляна. Он дошел.
– Думал, черти. Думал, поволокут в ад, – признался он.
Подельники расхохотались, Солодовников-младший толкнул брата в бок:
– Видал? В ад, говорит, поволокут!
Ганина приподняли на ноги, обняли многими руками сразу. Он вырывался вяло: «Тише, тише. Ребра поломаете». В ответ опять тискали его. Со стороны посмотреть: футбольная команда собралась кружком перед важной игрой – топчется, заряжается братским духом.
Потом, когда наконец расцепились, настал момент решать насущные дела.
– Фока где?
– Убег Фока, – сказал нахмурившийся Степан. – Когда тебя уволокли, мы малость погоревали: водки выпили, думали, что делать. Хотели ехать в райцентр, да Виктор Сергеевич отговорил: подождем, сказал, дело нечистое тут. Как в воду глядел. А наутро встали, а Фоки уже нет. Ни вещей, ничего. Днем пошли тайком глянуть, как там схрон. А схрон разрыт. И «MG» наш утек вместе с Фокой. И все, что было ценного, тоже.
